Коварная искусительница - Дебра Дайер

– Вы хотите, чтобы деньги, которые вы заработаете в будущем, высылались Марджори Ашервуд. В дом маркиза Эндовера? – Джон Найтли глядел на Эмму сквозь очки. Круглые стекла портили его лицо, делая карие глаза широкими и придавая им выражение невинности, скрывая ум, который (Эмма знала это) у него, несомненно, был. – Ваша тетя ушла жить к маркизу Эндоверу? – спросил он.

– Да, совсем недавно. – Эмма крутила завязки ридикюля.

Пистолет, который она носила в зеленом мешочке, покоился на ее бедре. Она никуда не ходила без оружия. Особенно пока Холлингтон на свободе. И хотя они с маркизом вернулись неделю назад в Лондон без всяких приключений, Эмма продолжала думать, что Холлингтон тоже вернулся.

Эндовер настоял на том, чтобы она взяла с собой двух лакеев. Поскольку он захотел, чтобы Эмма и тетя Марджори ради собственной безопасности переехали к нему домой, она решила замести немного следы правды. Эмма не лгала Себастьяну, когда сказала ему, что ей нужно вернуться домой и уладить кое-какие личные дела. Просто она не сказала всю правду. Она оставила лакеев в кабинете, а сама ушла тайком к Джону Найтли. Но все это дело измучило Эмму.

– Да, я буду жить в доме Эндовера. Завтра я выхожу за него замуж, – объявила она.

Найтли раскрыл рот, но не смог ничего сказать. Он сидел, окруженный с обеих сторон кипами рукописей, отчего казалось, что Джон Найтли сидит в миске и смотрит оттуда на Эмму Уэйкфилд. Сочетание открытого рта и выпученных глаз делало его похожим на золотую рыбку.

– Желаю счастья, – пробормотал он, поправите очки на переносице.

– Спасибо, – ответила ему Эмма. Она была рада любым пожеланиям счастья, особенно если учитывать, какое препятствие лежало перед ней.

Она слышала, как в помещении слева работал печатный пресс, выпуская на свет страницы книг. В воздухе витал тяжелый запах чернил и мокрой бумаги. Этот аромат до сих пор вызывал у Эммы волнение.

Пять лет назад она вошла в эту контору. Тогда у Эммы Уэйкфилд не было ничего, кроме рукописи романа «Провинциалка» и несбыточной надежды на то, что его напечатают. Джон Найтли нашел в этом романе художественные достоинства, и этого ока за лось достаточно для того, чтобы «Провинциалка» была издана.

– Значит ли это, что у нас больше не будет таком привилегии, как право на издание ваших романов? – Найтли откашлялся. – Или, осмелюсь надеяться, его светлость предоставит вам время для написания новых книг?

– Точно сказать не могу. Пока нет.

– Пока нет?

– Нет. – Эмма намотала ридикюль на другую руку. – Видите ли, я не сказала лорду Эндоверу о том, что занимаюсь писательским ремеслом.

– Ремеслом? – Найтли сложил руки на почтовой бумаге, лежавшей в беспорядке на столе. – Эмма, мне не надо говорить вам, как были популярны ваши романы. Мы заработали на их издании больше всего. Я не солгу, если скажу вам, что их очень будет не хватать.

– Мне тоже будет не хватать занятий писательством, – у Эммы больно кольнуло в сердце, когда она подумала о том, чтобы оставить литературу.

– Мне кажется, что вы хотите обсудить этот вопрос с лордом Эндовером, не так ли? – Найтли постучал пальцами по письменному столу. – Вполне возможно продолжать писать, не говоря ему об этом.

– Нет, я не смогла бы, – Эмма знала, что надо лишь найти подходящий момент и сказать Себастьяну всю правду. – Я считаю честность очень важным качеством. Особенно в браке.

– Честность. Да, она важна. Знаю, поэтому ожидаю того же от своей жены, – Найтли поднял подбородок и слегка улыбнулся. – Читал ли его светлость ваш последний роман?

– Он прочел достаточно, чтобы понять, что Сильвестр списан с него, – Эмма прикусила нижнюю губу.

– А вы все еще намерены сказать ему правду? – глаза Найтли, спрятанные за толстыми стеклами очков, округлились.

– Я жду, когда наступит подходящий момент. Тогда я ему все и скажу.

– Подходящий момент? – Найтли снова прижал очки к переносице. – Может, скажете всю правду вашему супругу через несколько месяцев после свадьбы? А за это время вы могли бы написать еще один роман.

– А вы бы издали его? – Эмма бросила на Джона Найтли непреклонный взгляд.

– Конечно, – он тихо рассмеялся. – Если бы я был на вашем месте, Эмма, то подходил бы к этому вопросу с большой осторожностью.

– Да, это дело требует очень большой осторожности, – эта мысль поразила ее. – Как же Эндовер может узнать, кто скрывается под псевдонимом Э.-У. Остин?

– Вы думаете, что он попытается сделать это? – Найтли с удивлением посмотрел на Эмму.

– Не могу сказать точно. Мне просто интересно, стал бы он пытаться, если бы мог.

– Только несколько человек знают правду, – Найтли сложил руки и опустил подбородок на костяшки пальцев. – А эти люди должны соблюдать права авторов. Могу уверить вас, что они не скажут лорду Эндоверу правду о том, кто скрывается под псевдонимом Э.-У. Остин.

Себастьян сидел на краю письменного стола в своей библиотеке и слушал о том, что Роджер Танниклиф успел сделать с утра.