Прыг-скок-кувырок, или Мысли о свадьбе - Тара Сивик

– Автомат для напитков со льдом сломался! – завываю я.

На другом конце – мертвая тишина.

– Прости, что? – спрашивает он.

– Я что, заикаюсь? Автомат для льда сломался. Я не смогла выпить черешневый напиток. Мне нужен этот напиток, едрена-мать! – ору я.

– Минуточку, все это из-за напитка? – спрашивает он.

О, бог мой, он всамделе ничего про меня не знает. Как мне выходить замуж за того, кто не понимает меня?

– Я думал, что-то серьезное случилось, – раздраженно ворчит он.

– Как раз это-то – серьезное. И случилось! Ты хоть слушаешь, чтó я говорю?

Картер вздыхает, а я стараюсь успокоить себя, чтобы НЕ думать про то, как сильно мне хочется черешневого напитка. Вместо этого я думаю про то, как мне хочется запихнуть Картеру в задницу кулак и сделать ему кулаком массаж простаты.

– Мне до конца работы осталось несколько минут. Мои родители приедут примерно через час.

От, блин. Будущие свекровь со свекром прибыли в город. Слава богу, меня не арестовали в угловом магазине. Было бы жутко неловко.

– По пути домой я прихвачу тебе напиток, – обещает Картер.

– Черешневый?

– Да, черешневый, – подтверждает он.

– Я люблю тебя! Скоро увидимся!

* * *

Родители Картера появляются точно в условленное время. По счастью, до этого я успела сделать добрый глоток напитка со льдом и теперь способна вести нормальный, не сумасбродный разговор. Мэйдлин проходит в дверь первой и просит нас всех пройти в гостиную и закрыть глаза, поскольку у нее для нас есть сюрприз. Спустя несколько секунд Чарльз произносит:

– О'кей, откройте глаза!

Гэвин с Картером издают восторженные вопли, а я – стон.

– Щенок! Щенок! Вы мне щенка купили! Я могу обнять его, могу его тискать, могу кататься на нем, как на велосипеде, могу ему прическу сделать! – восторгается сын, сползая на пол.

Щенок, если его можно так назвать, почти одних размеров с Гэвином и похож на белого медведя.

– Закон не возбраняет владеть таким мишкой? – спрашиваю я. Чем больше я смотрю на это животное, тем больше думаю: неужто нам всамделе только что привезли этого опасного зверя, который взрослым будет весить девятьсот фунтов?[75]Имеете представление, какую кучу способен навалить зверь в девятьсот фунтов весом?

– Это чистопородный большой пиренеец, – сообщает мне Мэйдлин, ожидая, что у меня дух захватит от потрясения.

Не захватывает.

– Ого, потрясающе, – обращается к родителям Картер. – Спасибо вам, дорогие, огромное. Вы же знаете, мне всегда хотелось такую.

Я потрясенно взираю на него. Ему всегда хотелось иметь домашним животным лошадь? Этот зверь вымахает больше нашей машины.

– Как восхитительно! Мы должны приучать не гадить дома и пса, и новую малышку. Можно ли их обоих научить справлять нужду на улице? Или нам нужно песику памперс надевать? Выбери кого-то одного, потому как двоих мы не потянем, – шепчу я Картеру, пока он гладит собаку, а его родители занимают место на диване.

– Не волнуйся. Все будет прекрасно, – шепчет Картер в ответ и встает, позволяя Гэвину побегать кругами по комнате вместе с собакой, которая, играя, догоняет его.

– Пусть только попробует нагадить мне в туфли, я тогда тебя туда носом ткну, – предупреждаю я.

– У меня с собой в машине все необходимые документы от Американского клуба собаководства, – сообщает Мэйдлин, – а также сертификат чистоты породы от заводчика.

Супер. Пес-то классом повыше нас будет.

– Как его зовут? – спрашивает Картер.

– Реджинальд Филлип Третий, – отвечает Чарльз.

– Ой, это нужно немедленно заменить, – бурчу я.

– Я хочу звать его Бад, – заявляет Гэвин, который вместе с собакой кругами носится по комнате.

– Это хорошее имя, – кивает ему Картер.

– Я знаю. Я его так называю в честь твоего, папочка, сока, который ты пьешь[76].

– А может, подождем немножко, прежде чем решим, какую кличку ему дать? – говорит сыну Картер.

– Реджинальд Филлип, сидеть! – дает команду Мэйдлин.

Мы оборачиваемся и видим, что пес забрался Гэвину на спину, положив лапы тому на плечи. Гэвин же продолжает бежать, заливаясь смехом. Все это напоминает какую-то жуткую разновидность танца паровозиком.

– Ха-ха, – заливается Гэвин. – Что он делает? Так смешно!

– О, бог мой, он случку устраивает с нашим малышом, – бурчу я, толкая Картера в плечо, чтоб он сделал что-нибудь.

Картер вскакивает и за ошейник стаскивает пса с Гэвина.

– Э‑э‑эй, ты зачем это сделал? Мы же играли, – недовольно тянет Гэвин.

– Ну-у, он пытался пописать на тебя, – говорит ему отец.

Я гляжу на него, будто он умом тронулся, но Картер только плечами пожимает и тихонько говорит:

– А что? Ну, запаниковал. Не могу же я ему растолковывать, что значит случку устраивать!

Гэвин издает очередной восторженный вопль, и мы снова видим, как пес обхватывает лапами его плечи и принимается дергать задницей.

– Уакки, якки, факки, сейчас я на тебя пописаю! Уакки, якки, факки! – скандирует Гэвин, пока эта парочка скачет по комнате, а Картер опять старается их разделить.

– Пожалуй, вам понадобится оскопить его как можно скорее, – заявляет Мэйдлин, храня на лице полную невозмутимость.

Ничего себе, вы понимаете? Пес пытается продолжить род с моим сыном.

– Все по вагонам, паровоз отправляется! Все по вагонам, поезд трогается! ТУ-У‑ТУ-У! – подает сигнал Гэвин, и пес с радостью играет роль последнего вагона.

– Картер, купи мне шланг.