Влюблен до безумия - Рейчел Гибсон

Делейни заглушила двигатель и потянулась за пакетом с покупками.

– Ты что, следишь за мной? – спросила она, выйдя из машины и закрыв за собой дверцу.

– Конечно.

– Зачем?

Делейни пошла к лестнице, увязая высокими острыми каблуками в гравии. Когда она проходила мимо Ника, он взялся за ручку ее пакета.

– Расскажи мне об этих записках.

– Эй, я сама донесу!

Уже сказав это, Делении вдруг поняла, что с тех пор, когда ей в последний раз кто-нибудь предлагал помощь, прошло очень много времени. Хотя нельзя было сказать, что и Ник предложил.

– Расскажи про записки.

– Откуда ты о них знаешь? – Ник шел так близко, что Делейни подошвами туфель чувствовала его тяжелую походку. – Тебе рассказала Энн Мари?

– Нет, я слышал твой разговор с Хелен.

Делейни могла только гадать, сколько еще человек слышали тот разговор. Она торопливо отперла дверь и даже не стала говорить Нику, что ему не стоит заходить в ее квартиру, – это было бесполезно, он бы все равно ее не послушал.

– Хелен написала мне пару записок, – сказала Делейни, проходя в кухню и включая свет.

Ник последовал за ней, расстегивая на ходу куртку. Казалось, он занял собою всю кухню. Положив пакет на стол, он спросил:

– И что в этих записках?

– Сам прочитай. – Делейни достала из кармана пальто последнюю записку. – А в первой было что-то вроде «Я за тобой слежу».

Слегка задев Ника, она прошла в короткий коридорчик, ведущий в спальню.

– Ты позвонила шерифу?

– Нет. – Делейни повесила пальто и вернулась. – Я не могу доказать, что записки писала именно Хелен, хотя я уверена, что это она. Кроме того, в них нет явных угроз, они не угрожающие, а скорее раздражающие.

Ник внимательно изучил записку. В своем берете он походил на какого-нибудь экзотического борца за свободу басков.

– Где ты это нашла?

– Возле входной двери.

– А другая у тебя еще… – Ник поднял взгляд на Делейни и остановился на полуслове. Он окинул взглядом всю ее, от волос до туфель, и глаза у него расширились.

Делейни впервые в жизни видела, чтобы Ник лишился дара речи. В такое состояние его привел ее маскарадный костюм.

– В чем дело?

– Ни в чем.

– Неужели у тебя нет на этот случай ни одного остроумного или язвительного комментария?

Делейни старалась держаться естественно, чтобы не дать понять, что она буквально кожей чувствует на себе взгляд Ника. В конце концов она бросила эти попытки и накинула боа так, чтобы оно прикрывало выпуклости грудей, выпирающих из бюстье.

– Как минимум один.

– Меня это не удивляет.

Ник показал на ее талию:

– Зачем тебе наручники?

– Наверняка ты знаешь это лучше меня.

– Дикарка, – сказал он, сопровождая свои слова выразительной улыбкой. – Я не нуждаюсь в дополнительном снаряжении, чтобы сделать свое дело.

Делейни закатила глаза.

– Умоляю, избавь меня от подробностей твоей сексуальной жизни.

– Ты уверена, что не хочешь их услышать? Могла бы узнать что-нибудь полезное для себя.

Делейни скрестила руки на груди.

– Очень сомневаюсь, что ты знаешь что-нибудь такое, чему бы я хотела научиться. – Спохватившись, она добавила: – Это не вызов.

Ник негромко рассмеялся:

– Вызов, Делейни, вызов.

– Пусть будет так. – Ник шагнул к ней, но она вытянула руку, как дорожный полицейский. – Ник, я не буду с тобой это обсуждать. Ты ведь, кажется, пришел, чтобы взглянуть на записки?

– Да. – Ник остановился, когда ладонь Делейни уперлась в его грудь. – Но рядом с тобой мне трудно думать о чем-то, кроме твоей застежки-молнии.

– А ты попытайся сосредоточиться, ты уже большой мальчик. – Делейни опустила руку и прошла мимо Ника к холодильнику. – Пива хочешь?

– Конечно.

Делейни достала две бутылки тыквенного пива из тех, что купила на мини-пивоварне, отвинтила крышки и протянула одну бутылку Нику. Он взял это особое пиво с таким видом, как будто не знал, что с ним делать.

– Попробуй, оно очень даже неплохое, – сказала Делейни и показала ему пример, сделав большой глоток.

Ник поднес бутылку ко рту, одновременно продолжая наблюдать за Делейни. Сделав глоток, он тут же поставил бутылку на стол.

– Иисусе, Иосиф и Мария! Ну и гадость!

– А мне нравится.

Делейни улыбнулась и сделала еще один большой глоток.

– А нормального пива у тебя нет?

– Есть малиновый эль.

Ник так посмотрел на Делейни, будто она предложила отрезать ему мужское достоинство.

– А виски?

– Нет. Но в пакете, который ты нес, – показала Делейни бутылкой пива на магазинный пакет, – есть бутылка кока-колы.

Она прошла мимо Ника в гостиную.

– Где ты обнаружила первую записку? – спросил он из кухни.

– В салоне. – Делейни включила свет над музыкальным центром, потом подошла к столику возле дивана, на котором стояла настольная лампа. – Если помнишь, ты сам показал мне это письмо.

– Когда?

– В тот день, когда менял замки. – Дернув за цепочку, Делейни включила лампу и покосилась на Ника. Он стоял посреди комнаты и пил кока-колу. – Вспомнил?

Ник поставил бутылку и стерер с подбородка коричневую капельку.

– Я все отлично помню.

Делейни захлестнули непрошеные воспоминания – о его губах, касающихся ее губ, его теплой коже под ее руками.

– Я имела в виду записку.

– Я тоже.

Делейни была уверена, что Ник врет.

– Почему ты думаешь, что эти записки – дело рук Хелен?

Делейни села на диван, тщательно следя за тем, чтобы короткая атласная юбка не задралась слишком высоко.

– А кто еще это может быть?

Ник поставил бутылку на кофейный столик и снял куртку.

– Кто еще может желать, чтобы ты уехала из города?

Делейни не приходил на ум никто, кроме Ника и его семьи.

– Ты.

Он бросил куртку на подлокотник дивана и посмотрел на Делейни из-под нахмуренных бровей.

– Ты и правда так думаешь?

«Вообще-то нет».