Соблазн в сапфирах - Рене Бернард

Кэрол медленно улыбнулась и открыла коробку с мягкой робостью женщины, не привыкшей получать подарки. Эш следил за ее реакцией. Ее дед был богат, как Крез, и у нее должны быть горы разных побрякушек, которые она могла бы продемонстрировать при желании. Но ее скромность казалась такой милой, что он смирился с тем, как она примет его подарок.

— Пощадить ваши чувства, чтобы вы не могли осудить меня за то, что я ущемила вашу гордость, — проговорила она, и в следующую секунду ее глаза расширились в шоке. — Эш! Это…

— Сапфиры. Это таинственные индийские сапфиры. Когда я впервые увидел вас в этом платье на балу у Уортли, я не мог думать ни о чем другом, как о том, что они поразительно подходят вам. — Эш достал ожерелье из коробки и с легкостью надел ей на шею. — Эти камни из Индии. Сувенир на память о моем путешествии. Тогда я думал, что больше никогда не увижу солнца, Кэролайн. И теперь, когда я смотрю на вас, то думаю, какая это была бы трагедия!

Пальцы Кэрол дрожали, пока она осторожно прикасалась к камням на своей шее. Маленькие бриллианты отделяли сапфиры друг от друга, подчеркивая их таинственный блеск. Это украшение удивительно подходило к ее серебристо-голубому платью.

— Но это слишком…

— Едва ли.

Внезапно Эшу захотелось осыпать ее драгоценностями, безумная радость охватила его при мысли, что он осыплет ее драгоценным дождем камней.

— Почему вы прятали их, Эш? — Кэрол повернулась к нему. — Они так красивы, и кажется странным, что вы хранили их от света дня.

«Ты слишком умна, Кэролайн. И это то, что я больше всего люблю в тебе».

— Естественно хранить их в безопасности, и потом, что мог бы джентльмен делать с ними? Вряд ли я стал бы украшать ими упряжь моей лошади или использовать их вместо пуговиц на своем сюртуке.

Кэрол рассмеялась в ответ на это абсурдное предположение:

— А что, из них получились бы замечательные пуговицы!

— Думайте об этом ожерелье как о своем собственном «Кохиноре», хотя едва ли оно сопоставимо размером с тем знаменитым алмазом.

Эш с удовольствием наблюдал, как Кэрол начала бессознательно прихорашиваться, чувствуя, как тепло ее кожи передается ожерелью. Эш подвел ее к туалетному столику с зеркалом в позолоченной раме.

— А мое ожерелье обладает чудодейственной силой?

Его глаза встретились с ее взглядом в зеркале, и Эш ощутил, как вдруг горячо стало в груди при виде этой незащищенной красоты. Кэрол смотрела прямо на него, и ее карие глаза сияли таким доверием и сладостью.

— С женщиной, которая носит эти сапфиры, никогда не случится ничего плохого.

— Никогда?

— Так долго, пока я жив.

«О Господи, он дал клятву и сказал, что сдержит ее до своего последнего вздоха!»

— Ты опоздал, Блэкуэлл!

— Я никогда не опаздываю, Терранс! — поправил хозяина Эш.

Лорд Кроули ответил беспечной улыбкой.

— Говорят, сам принц решил принять участие в маскараде, спрятавшись за маской! Что скажешь, Блэкуэлл? — Лорд Кроули ликовал, пока его взгляд не остановился на Кэролайн, и в нем вспыхнул интерес хищника. — А кто эта маленькая богиня?

— Позволь представить тебе подопечную моего деда — мисс Кэролайн Таунзенд из Бостона.

Это была слегка иная позиция, нежели прежде, и Кэролайн удивилась тонкому повороту. Правила светского общества должны были несколько измениться, если она выведена из-под непосредственной опеки Эша. Внутри ее загорелся луч надежды, слишком робкий, чтобы поверить.

«Эш подарил мне сапфиры как доказательство своих чувств. Так он сказал! И вот сейчас… Может ли это быть, что он не боится публично рискнуть подобным заявлением?»

— Разве она не чудо! — Лорд Кроули склонился к руке Кэрол. — Когда вы устанете от манер Блэкуэлла, вам лишь стоит послать мне словечко, и я сумею восстановить вашу веру в английскую аристократию.

Прежде чем она успела ответить, Эш вышел вперед и сказал:

— Какая вера? Она американка, лорд Кроули, и не питает иллюзий в отношении англичан.

Эш ловко отвел ее от очереди гостей, желавших поздороваться с хозяином дома, а лорд Кроули разразился смехом. Затем, чуть задыхаясь, Эш заметил:

— Можно подумать, манеры старого козла могут впечатлить кого-то!

— Эш! — Кэрол мягко одернула его, хотя сама готова была рассмеяться. — Не забывайте, мистер Блэкуэлл, мы его гости!

Эш взял две маски из корзины на большом мраморном столе и предложил Кэролайн ту, что была украшена серебряными бусинками, а для себя выбрал нечто мрачное в красно-черных тонах.

— Вы правы, конечно. — Эш посмотрел на ее лицо, скрытое под маской. — Такая малость, а вы переменились. В эту ночь мисс Таунзенд должна быть драгоценной искусительницей и женщиной, способной поставить на место любого.

— Я всегда способна поставить на место любого, мистер Блэкуэлл, — парировала Кэрол, беря длинную палочку, на которой держалась маска. — Но в кого превратитесь сегодня вы?

Его голубые глаза заблестели от предвкушения.

— Я буду вашим преданным слугой и буду следить, чтобы лорд Кроули держался от вас на почтительном расстоянии. — Эш надел маску и склонился перед ней в почтительном поклоне: — Потанцуйте со мной, богиня!

Кэрол молча кивнула, опасаясь, что голос выдаст ее волнение. Все было так прекрасно и так призрачно. Ее отчаяние по поводу неопределенности ее будущего никогда так не овладевало ею, как в свете ищущего взгляда Эша, и новые мечты кружились в голове, пока он вел ее через мраморный холл дома, где устраивали маскарад.

В первый раз Кэрол испытывала чувство принадлежности, которое не имело ничего общего с ее семьей и судьбой. А для этого, оказывается, нужно так мало — просто рука Эша, державшая ее руку, пока он осторожно вел ее в зал для танцев.

«Я принадлежу ему и вместо чувства зависимости чувствую полную свободу».

Они вторглись в толпу танцующих пар. Эш так сильно прижал ее к себе, что она перестала беспокоиться о том, куда должны ступать ее ноги. Кэрол забыла обо всем в этом вихре цвета и движений, который стал их миром на эти несколько минут.

«Невзрачный воробей исчез навсегда! Я женщина и жрица любви!»

Этот накал чувств между ними лишил ее возможности дышать и думать.

— О чем вы думаете, Кэролайн? — спросил он.

Его теплые губы почти касались ее уха, и тело сразу же отозвалось на эту близость.

— Я думаю… может быть, я опять гуляю во сне?

— Могу заверить вас, что вы не спите.

— Не правда ли, странно, когда кто-то разгуливает и участвует в разговоре и ничего не помнит об этом? Я все еще не уверена, что могу доверять себе. Вы уверены, что это не сон?