Строптивая наследница - Сабрина Джеффрис

Но когда она потянулась к фате, чтобы снять ее, Джайлс сказал:

— Нет! Позволь мне сделать это.

Ого, он уже начинает командовать! Как чудесно! Кто бы мог подумать, что от этого ее бросит в дрожь?

Сначала Джайлс снял с нее фату, затем распустил ей волосы и, помедлив, поцеловал одну тяжелую прядь, отчего она опять содрогнулась. После этого он повернул ее к себе спиной и медленно расстегнул ей платье. Очень медленно.

Минерва хотела, чтобы он взял ее без промедления, набросился бы на нее, как голодный зверь, чтобы показать ей, что она воспламеняет в нем неистовую страсть. Утонченная чувственность лишала ее сил.

— Джайлс, прошу тебя... — взмолилась она.

— Знаешь, сколько раз я представлял себе это мгновение, Минерва? — спросил Джайлс. — Представлял, как раздеваю, обнажая твою безупречную кожу, твою восхитительную спину...

Он поцеловал ее в спину, приспустил с нее платье, чтобы прикоснуться губами к ее плечу.

— Твои красивые руки...

— Не может быть, чтобы ты представлял это слишком часто, — пробормотала Минерва, — иначе сейчас ты действовал бы быстрее. К тому же ты уже видел мою безупречную кожу у пруда. Мне казалось, что ты захочешь обнажить более интимную часть моего тела.

— Терпение, дорогая! — рассмеялся Джайлс. — В томительном ожидании ласк тоже есть своя прелесть.

— Это все, что ты открыл для себя за долгое время обольщения... Ну-у, я имею в виду, что у тебя же были сотни... так говорят, во всяком случае, — сбивчиво произнесла Минерва.

Господи, зачем она это сделала?

Возможно, сложившаяся ситуация просто напомнила ей о том, что Джайлс часто делал то же самое с другими женщинами. Она не может просто так выполнять его приказания. Нет, дело совсем не в том, что она банально ревнует его к прошлому. Это не так.

Ну, хорошо, именно так.

— Какие сотни?! — возмутился Джайлс. — Их было много раз меньше! — Он спускал ее платье вниз, пока оно не упало к ее ногам пышной пеной сверкающего шелка, а затем быстро взялся за ее сорочку. — А уж тех, что можно было бы сравнить с тобой, и подавно были единицы.

Ох уж этот его льстивый язык! Неудивительно, что из Джайлса вышел такой хороший барристер.

— Бабуля сказала мне, что у тебя нет любовницы, — сообщила Минерва.

Руки Джайлса замерли на шнурках ее корсета.

— Откуда ей это известно? — спросил он.

— Мистер Пинтер выяснил.

Помедлив несколько мгновений, Джайлс вновь принялся расшнуровывать корсет, так что спустя некоторое время Минерва почувствовала, что ее грудь освободилась. Корсет упал поверх ее платья и нижней юбки.

— Твоя бабуля очень тщательно изучила меня, — заметил Джайлс.

Только ничего не выяснила о воровстве. А если и выяснила, то ничего не сказала об этом Минерве.

— Бабуля всегда все делает очень тщательно, — сказала Минерва. — Она хотела убедиться в том, что я не попаду в лапы к прожженному мерзавцу.

— Надо понимать, что она все-таки решила, что я не прожженный мерзавец, иначе она не позволила бы тебе выйти за меня, — заметил Джайлс.

— Бабуля за меня ничего не решает, — упрямо произнесла Минерва. — Это я сделала выбор и решила связать с тобой свою жизнь. Надеюсь, ты это понимаешь?

В ответ Джайлс взял ее груди в ладони.

Колени у Минервы подкосились.

— Итак... Мистер Пинтер был прав? У тебя нет любовницы?

Ну почему она опять завела об этом разговор? Ей же известно, что любовницы у Джайлса нет. И все же Минерве хотелось, чтобы он сам сказал ей об этом. Уж если она не дождалась от него слов любви, то пусть хотя бы убедит ее в том, что он хочет только ее.

— Нет, любовницы у меня нет, — ответил, наконец, Джайлс. Его голос чуть дрогнул, когда он опустил руки. — Вообще-то у меня в жизни были всего две любовницы, да и то в юности.

— Правда?

— Как только я стал успешен, у меня ни на что не оставалось времени. Было куда проще иметь короткие связи... Господи, неужели необходимо говорить об этом в нашу первую брачную ночь?

Минерва повернулась к нему, вид у нее был виноватый.

— Нет, просто я хотела выяснить, что...

— ...что я тоже сделал выбор и решил связать с тобой жизнь, что предпочел тебя всем остальным! — договорил нее Джайлс.

— Да, — кивнула Минерва, удовлетворенная тем, что он ее понял.

Его взор, устремленный на Минерву, запылал.

— Ты видишь у себя за спиной кровать? — спросил он, привлекая ее к себе.

Когда они вошли в комнату, она не замечала ничего, кроме самого Джайлса, но теперь оглянулась, чтобы посмотреть на кровать.

Кровать под балдахином с четырьмя опорами представляла собой великолепный образец мебельного стиля чиппендейл, однако внимание Минервы привлекли полог и покрывало из узорчатого щелка цвета весенней зелени. Для мужчины они были несколько... экстравагантны.

— Я думал о тебе, выбирая несколько недель назад эту ткань, несмотря на то что мы еще и помолвлены тогда не были, — словно прочитав ее мысли, сказал Джайлс. — Я представлял, как ты лежишь на этом покрывале с рассыпавшимися по твоим прекрасным плечам волосами. Покрывало так напоминает цвет твоих глаз... И еще я представлял, как твои глаза будут сиять, когда мы займемся с тобой любовью. — Он провел руками по ее телу. — Я ответил на твой молчаливый вопрос?

Минерва не могла говорить. В горле у нее пересохло, сердце едва не выскочило из груди.

Наклонившись вперед, Джайлс горячо прошептал ей на ухо:

— Я так давно хотел тебя, Минерва. Тебя и только тебя, если ты до сих пор этого не поняла, значит, ты не такая, как я думал.

С ним не поспоришь, он совершенно прав. Но можно хотеть ее тело, а можно — ее саму, это разные вещи.

Все же, когда Джайлс завладел ее губами, а его язык стал резкими толчками проникать в теплую сладость ее рта, Минерва забыла обо всем на свете. По крайней мере, он хочет ее тело. А она — его, Господь не даст соврать. И его поцелуи просто чудесные и страстные, они рождают в ней желание, напоминают о постельных утехах.

Только Джайлс не понес ее в постель. Его руки заскользили по ее телу, ласкали и поглаживали ее, пока Минерве не стало казаться, что она вот-вот лишится рассудка. Джайлс прервал поцелуй лишь для того, чтобы поднять ее сорочку и развязать завязки на панталонах. Когда они упали на пол, она вцепилась в его лацканы, и он сорвал с себя камзол. Не успела Минерва сделать еще что-то, как Джайлс сорвал с нее сорочку, взял ее на руки, сделал несколько шагов к кровати и уложил ее.

Наконец-то! Теперь она станет по-настоящему принадлежать ему.

Но Джайлс не торопился. Несколько мгновений он просто стоял рядом и бессовестно рассматривал ее. Минерва задрожала, стесняясь того, что лежит перед ним обнаженная. Мало того, ей казалось, что обнажено не только ее тело, но и душа, словно Джайлс мог заглянуть в самые потайные ее уголки. Минерва спросила себя, что именно открывается его неистовому страстному взору.