Случай Растиньяка - Наталья Миронова

Катя откровенно любовалась этим ядреным задом, ногами, спиной, плечами, пока он подходил к выключателю у двери. Но вот свет под потолком погас, Герман вернулся в мягком интимном сиянии настольной лампы и лег. Катя обняла его и шепнула на ухо:

– Если потеряешь место генерального директора, замолвлю словечко, пусть тебя возьмут в «Сурок» натурщиком.

– Завидная карьера! Может, мне совмещать? Но я стеснительный: хочу позировать только тебе.

Она захихикала и попыталась его ущипнуть, но с таким же успехом можно было щипать Давида Микеланджело. Тогда Катя решила сделать то, чего хотела еще в клубе, на концерте Тимура Шаова: попыталась разгладить вертикальные морщинки у него между бровей. И тоже ничего не вышло.

– Не хмурься! – попросила она.

– Не получается, – с виноватым вздохом отозвался Герман.

Да, борозды запали глубоко.

– Ну и ладно.

И они снова занялись любовью. И снова… И снова…

«Многие женщины, – смутно подумала Катя, окончательно обессилев и уже засыпая, – до самой смерти доживают, так и не зная, что это такое. Мне повезло».

Проснувшись, Катя увидела, что еще темно (Герман в какой-то момент погасил лампу), но на столике стояли цифровые часы-будильник. Около шести утра. И она все еще была в этих могучих объятиях, в них можно было укрыться с головой, спрятаться, как в детстве. Катя почувствовала, что Герман тоже проснулся. Он осторожно перевернул ее, овладел ею сзади. Ленивый, неспешный утренний секс… Какая красота…

– Мне пора, – прошептал он.

– Погоди, я сделаю тебе завтрак.

– Не надо… Ты же можешь еще поспать…

– Нет, я выспалась.

Катя говорила правду. Этой ночью она спала мало, зато крепко. И теперь чувствовала себя превосходно. Томно, лениво и в то же время бодро. Все тело приятно ныло, кое-где, когда она вскочила с постели, обозначились интересные легкие боли. Она даже не думала, что в таких местах может болеть! Но Катя оставила анализ новых ощущений на потом, бегом бросилась в ванную (уже было очень надо), умылась, набросила халатик и вышла на кухню.

– Яичницу будешь? – спросила она у потянувшегося в ванную следом за ней Германа.

– Буду.

Катя мгновенно обревизовала свои съестные запасы. Сама она сидела на диете, считая себя страшно толстой, поэтому на завтрак обычно съедала йогурт и выпивала чашку черного кофе, но в этот день у нее пробудился зверский аппетит. Она вынула из холодильника яйца и молоко, из шкафа миску и принялась взбивать венчиком омлет. Нашелся в холодильнике и кусок буженины, Катя решила нарезать его ломтиками, обжарить на сковородке и залить омлетом. Да, так будет правильно. Если она зубами щелкает, то что уж говорить о Германе! Он небось вообще с голоду помирает!

Когда Герман, уже одетый, только без пиджака, вошел в кухню, омлет золотистой пышной шапкой стоял над сковородой, а Катя варила в турке кофе.

– Садись, – кивнула она ему и выложила на специально подогретую тарелку дышащее золотистое чудо.

– Все мне? А тебе?

– Я кофе варю.

– Сядь поешь. – Герман разрезал омлет и переложил половину ей на тарелку.

– Кофе сбежит.

– Да отставь ты его, потом сваришь!

– Это процесс непрерывный… Все, готово. – Катя разлила кофе по чашкам. – Ой, зачем мне так много? Я на диете сижу.

– Слезай сейчас же, – шутливо приказал Герман. – У тебя все на месте.

Вот и Нина вчера так говорила.

Сев за стол, Катя улыбнулась ему чуть виновато.

– Извини, у меня хлеба нет, только хрустящие хлебцы.

– Ничего, сойдет. Но вообще-то ты завязывай с этим делом, – потребовал Герман, уплетая омлет. – И почему девушки вечно мечтают похудеть?

Он замолк на полуслове. Опять глупость сморозил. Не надо сейчас рассуждать о девушках вообще. Зато в следующую минуту Герман сказал именно то, что данная конкретная девушка мечтала услышать:

– Когда мы увидимся? Я до вечера занят, но давай я тебе позвоню? У тебя есть мобильник?

– Конечно, есть! Я дам тебе номер. Ты сыт? Хочешь чего-нибудь еще?

– Чего-нибудь еще хочу, но не сейчас, – лукаво подмигнул ей Герман. – Давай я приглашу тебя в гости? Проведем вечер у меня.

Катя потупилась.

– Понимаешь, я должна ночевать здесь.

– Ты что, шагу отсюда ступить не можешь? – нахмурился Герман.

– Конечно, могу! Я же была с тобой на концерте! Но ночевать я обязана здесь. Это условие страховки.

– Черт, как же быть? Я хочу тебя с родителями познакомить, а они живут под Тарусой, к ним хорошо бы на выходные поехать. Поговори со своей Этери, а? Может, можно тебя кем-нибудь заменить?

– Поговорю.

Неизвестно почему, настроение у Кати упало. Мысленно она выбранила себя неблагодарной скотиной. Только что провела с мужиком феерическую ночь, какой у нее никогда в жизни не было, занимались любовью четыре раза, и каждый раз – успешно, он ее с родителями знакомить хочет, значит, намерения серьезные, а она недовольна.

Но… вечно у нее все получается слишком быстро. Переспала с самым красивым мальчиком в классе, забеременела, вышла замуж, родила. Все в один год. О дальнейшем лучше не вспоминать. С Борисом тоже все вышло моментально. Катя когда-то прочла в одной лингвистической статье, что слова «хвать», «глядь» или вот у Пушкина «Татьяна ах!» – это так называемая ультрамгновенная форма глагола. Вот и у нее с мужчинами вечно все в ультрамгновенной форме. В памяти мелькнуло даже, как она дала пощечину Мэлору, а он отбил себе копчик.

И с Германом все произошло быстро, в первый день знакомства. Нет, ей грех жаловаться, но… Так вдруг захотелось долгого ухаживания, каких-то романтических глупостей… Цветов, шоколада, воздушных шариков… Качелей-каруселей, прогулки по набережной, сцепившись мизинцами… Всякой такой ерунды. С Германом такое невозможно, он солидный бизнесмен, генеральный директор корпорации АИГ, да и возраст уже не тот… «И у тебя тоже», – ехидно напомнила себе Катя.

– Я когда-то охранником начинал, – говорил меж тем Герман, – до сих пор связи остались. Могу кого-нибудь организовать.

– Нет, давай я лучше поговорю с Этери, – покачала головой Катя.

– Вообще-то я устроил бы тут ограбление в чисто рекламных целях, – продолжал Герман. – Представляешь, как авторам будет лестно, что их мазня кому-то понадобилась? О них еще и в газетах напишут. По-моему, для них это единственный шанс прославиться. О присутствующих не говорю, – поспешил добавить он. – Я тебе позвоню, сходим куда захочешь, а потом доставлю назад в лучшем виде. Идет?

– Идет.

Они обменялись телефонами, Катя проводила Германа к двери черного хода. Они торопливо поцеловались на прощание.