Обмани меня еще раз - Валентина Элиме

Ева

«Ева Александровна, мы не можем вас расписать с этим мужчиной и ни с кем другим, так как вы уже замужем».

Эти слова до сих пор отдавались в моей голове, как барабанная дробь. И никак не хотели смолкать. Я вышла из здания ЗАГСа на подкашиваемых ногах, словно пьяная, едва переставляя их.

«В нашей стране полиандрия, проще, чтобы вы поняли, многомужество, запрещена и карается по закону».

Словно я преступница какая-нибудь. Щеки стали красные, как наливное яблоко. Стыд-то какой…

Да, бывало, что я не раз нарушала правила, но только чтобы спасти ребенка. И мне за это никогда стыдно не было. И не будет! Мне важнее было достучаться до родителей, возомнивших себя, что знают больше и лучше всех касательно своего ребенка. Потом слезно умоляли не дать умереть их отпрыску.

Лена тронула меня за плечо, когда я уже стояла около машины.

«Полиандрия. Многомужество. Карается.»

И слова-то еще какие! Полиандрия. Многомужество…

‒ В столицу! ‒ чуть ли не прокричала я на немой вопрос подруги.

‒ Ты уверена? Может не стоит? Успокоишься сперва, остынешь. Не боишься, что наломаешь дров еще больше? ‒ в ее глазах я видела беспокойство за меня.

На ее вопросы я просто отрицательно покачала головой. Я хотела посмотреть ему в глаза и высказать всё, что я о нем думала. Меня просто трясло от злости на него. Сжала кулаки, чтобы унять дрожь в руках.

Всю дорогу до нужного места мы не разговаривали с подругой. Лена лишь исподтишка наблюдала за мной, ни с вопросами, ни с советами больше ко мне не лезла. Я же в голове прокручивала мысли, как он смог этого добиться. Хотя, с его-то связями…

Доехав до города, я вспомнила наш недавний разговор в гостинице, когда он рассказывал о себе и о своей работе. До его офиса добрались за считанные минуты. В офис Лена идет за мной.

‒ Вы записаны? ‒ вход в его кабинет охраняла секретарша, женщина в летах.

‒ Нет, я по личному вопросу.

‒ Приемные часы по личным вопросам у Антона Григорьевича по вторникам. Вас записать? ‒ и по ее глазам видела, что она меня к нему не подпустить.

‒ Позвоните ему прямо сейчас и скажите, что его приема ожидает врач его дочери, Ева Александровна. Он поймет, ‒ и я нервно постукивала пальцами по столешнице прямо перед ее носом.

Она с минуту где-то сверлила меня суровым взглядом, но, видя, что я не собиралась отступать, схватила телефонную трубку.

‒ Поняла, ‒ женщина положила трубку после пары минут разговора со своим начальством и посмотрела на меня жалостливым взглядом. ‒ Антон Григорьевич попросил вам передать, что не может принять вас в ближайшее время. Это касается не только сегодня, но и завтра, и последующих дней. Вопрос, по которому вы хотите к нему обратиться, он знает и решит после, через пару месяцев, а то и раньше, когда вы решите все свои проблемы. И он настоятельно попросил ВАС более его не беспокоить, а жить дальше своей обычной размеренной жизнью. Извините, я больше ничем не смогу вам помочь.

От ее слов, точнее, от его, у меня чуть глаза на лоб не полезли. Такого поворота я никак не ожидала. Застыв на пару минут, вышла из состояния оцепенения и поплелась в сторону выхода. Только бы не заплакать. Лена заботливо раскрывает передо мной двери. И мы ни с чем поехали обратно домой.

‒ Ты как? ‒ подруга смотрела на меня настороженно, когда мы выезжали из города.

‒ Нормально, ‒ ответила ей и отвернулась к окну, но и там лишь унылые осенние виды. ‒ Только я одного понять не могу. Зачем? Для чего он добивался моего внимания, если сегодня прятался за дверьми, не посмев посмотреть мне в глаза. И его поступок. У меня просто нет слов.