Лунное пробуждение - Люси Монро

Конечно, он брат Лахлана, но, даже несмотря на это, она тоже не испытывала симпатии к неприветливому, резкому человеку.

Эмили машинально ковыряла в тарелке. Есть не хотелось, а потому она внимательно разглядывала собравшихся в зале воинов. Ангус – крикт. Лахлан – тоже. А вот насчет остальных она не знала. Следить за Ангусом и отмечать малейшие особенности его поведения было куда проще, чем следить за сидящим рядом вождем. Но все же Эмили умудрялась украдкой, краем глаза поглядывать и на соседа.

– Почему ты не спускаешь глаз с моего воина, англичанка?

Ну вот, хитрость не удалась.

– А разве я на кого-то смотрю?

– Может быть, она предпочитает его компанию, – ядовито заметил Ульф из-за плеча брата.

Эмили недовольно посмотрела на него. Какой неприятный, ехидный человек! Лахлан повернулся к ней:

– Это правда? Хочешь сидеть с ним за одним столом? – В вопросе слышалось не столько беспокойство, сколько удивление.

– А если бы это было так, разве что-нибудь изменилось бы?

– Нет, ничего бы не изменилось.

Иного ответа трудно было и ожидать.

– Так зачем же спрашивать?

– Чтобы знать.

Ульф издал презрительный звук. Эмили наклонилась и пристально посмотрела на обидчика.

– А вы всегда такой грубый?

Воин вскочил на ноги и смерил пленницу, а потом и брата испепеляющим взглядом.

– И что же, я должен стерпеть и это оскорбление?

– Если истина вас оскорбляет, то, может быть, стоит изменить манеру поведения, чтобы не пришлось держать за нее ответ? – заметила Эмили, прежде чем Лахлан успел открыть рот.

– У вас в Англии все женщины такие языкастые? – поинтересовался Лахлан, в то время как брат кипел от праведного гнева.

Эмили покраснела: в вопросе явственно слышалось обвинение.

– Нет. Моя мачеха, например, пришла бы в ужас от подобной прямоты суждений.

И все же мнение Лахлана ее волновало куда больше, чем мнение Сибил. Увы, кажется, оно было столь же отрицательным. Скоро красавец вождь возненавидит ее так же остро, как ненавидела мачеха. А может быть, уже возненавидел? Эмили грустно вздохнула и прямо посмотрела в пылающие обидой глаза Ульфа.

– Простите. Мне очень жаль, если неосторожные слова показались вам обидными.

Воин не принял извинения, однако вернулся за стол и продолжил трапезу. Оскорбление ничуть не повредило аппетиту.

А Эмили так расстроилась из-за неприятного происшествия, что совсем перестала есть. Она сидела и рассеянно переводила взгляд с одного из присутствующих на другого. Вот только на того, кто сидел рядом, смотреть не смела – боялась встретить выражение открытой неприязни и даже отвращения. То самое, которое так часто появлялось на лице Сибил во время разговоров с падчерицей.

– Новый человек мог бы подумать, что ты шпионишь за моими воинами в пользу Синклеров. – В голосе Лахлана слышалась ирония.

Эмили заставила себя посмотреть на вождя, но улыбнуться не смогла.

– Я пленница, а вовсе не шпионка.

– Почему ты так внимательно разглядываешь моих воинов? – сурово поинтересовался Лахлан.

Разве могла Эмили признаться, что пытается определить, кто из них оборотни, а кто – обычные слабые люди?

– Просто интересно смотреть на Балморалов, вот и все. – Она неопределенно пожала плечами.

– Ты немало времени провела во дворе.

Осведомленности вождя удивляться не приходилось.

И без того было ясно, что он внимательно следит за всем происходящим в замке. А за английской пленницей – особенно.

– Знакомство с членами клана оказалось очень приятным. Вы сказали чистую правду. Никто, кроме Ульфа, даже и не думает относиться ко мне враждебно.

– Брата очень волнует благополучие клана.

– А я нанесла оскорбление вождю.

– Да.

– О! – Сил для извинения Эмили не нашла – ведь она все еще продолжала искренне считать, что похищать невинных женщин во имя мести – преступление. Что поделать – видимо, им с Ульфом не суждено стать друзьями. Хорошо, что остальные члены клана относятся к ней куда более дружелюбно.

– А вот Ангус вовсе не ставит мне в пику неосторожные слова.

Лахлан метнул на нее сердитый взгляд.

– Не слишком ли ты высокого мнения о моем воине?

Эмили пожала плечами:

– Он очень добр.

– А мы с Ульфом, по-твоему, не добрые?

– Почему же? Вовсе нет. На самом деле ваше намерение научить меня плавать и есть проявление сочувствия.

– Но я действительно не добрый человек, англичанка.

Эмили не хотела соглашаться и в то же время чувствовала, что возражение оскорбит собеседника. Сплошные противоречия. Сначала он обижался из-за того, что добр Ангус, а не он, а потом рассердился, когда добрым назвали его самого.

– Как бы там ни было, я очень ценю вашу щедрость.

– А ты не побоялась пойти на озеро с Кэт?

Вот эту часть дня обсуждать совсем не хотелось.

– Нет, совсем нет. Близость воды меня не пугает. Просто никогда не захожу глубоко… во всяком случае, не заходила до сегодняшнего утра.

– Зачем вы отправились в такую даль? Ведь я не давал разрешения выходить за крепостную стену.

– Кэт очень хотелось посмотреть озеро.

Лахлан взглянул как-то странно.

– Ходить на озеро в одиночестве небезопасно.

– Чего же нам опасаться? – спросила Эмили.

– В лесу водятся дикие звери, а во время беременности Кэт беззащитна перед ними.

– Д-дикие звери? – запинаясь, переспросила Эмили. Она, конечно, подумала о Талорке. Оставалось лишь надеяться, что мысли не отразились на лице.

– Конечно. Кабаны… и волки. – Лахлан действительно смотрел пристальнее, чем обычно? Или просто разыгралось воображение?

– О!

– Тебе не стоит ходить на озеро без меня.

– Хорошо.

Густые брови озадаченно сдвинулись.

– Странно… я ожидал очередного возражения.

– Правда?

– Да.

– Так, может быть, я все-таки не настолько упряма, как кажется?

– Думаю, у тебя просто есть повод согласиться. Скорее всего ты уже и сама убедилась в моей правоте.

«Или же просто не хотела спорить, чтобы не выдать, что видела на самом деле», – подумала Эмили.