Скандальный портрет - Энни Берроуз

О да. Это было очень разумно.

И очень мило с его стороны.

— Поэтому ты назвался другим именем?

— Конечно. Ты предельно ясно объяснила мне, что не хочешь выходить замуж за человека с моей репутацией, и у меня не возникло сомнений, что ты не захочешь, чтобы здесь узнали о твоем знакомстве с пресловутым Нейтаном Хэркортом. Так что я решил пойти по стопам твоего посыльного, который преуспел в ухаживании за твоей компаньонкой под именем Брюн. И я понадеялся, что имя Браун станет таким же счастливым и для меня.

— У-ухаживание? — Вдох застрял у нее в горле. Он проделал весь этот путь, чтобы ухаживать за ней. Несмотря на то, как они расстались, на ее уверенность в том, что она потеряла его навсегда.

— Да. Ухаживание. — Нейтан криво усмехнулся. — И предупреждаю тебя, что все свое время здесь я потратил на то, чтобы узнать о тебе все, что можно, — тайно, конечно, — чтобы найти хоть какую-нибудь брешь в твоей обороне.

— Н-но ты же любишь Париж. Ты был там так счастлив…

— Без тебя он превратился бы в пустыню. Неужели ты до сих пор не поняла, что я могу быть счастлив только там, где ты?

Значит, Нейтан любит ее. Настолько, что бросил работу, которую обожал, и дом, который считал своим. Что назвался чужим именем и добился, чтобы миссис Подмор взяла его под свое крыло.

Никто и никогда не прилагал ради нее таких усилий.

— Д-да. Кажется, я понимаю, — робко призналась Эми. — После нашей последней встречи я чувствовала себя такой несчастной. Я была такой идиоткой, что оттолкнула тебя. — Из глаз Эмитист хлынули слезы. — Я так боялась, что потеряла тебя навсегда.

Нейтан вскочил с кресла и, опустившись перед ней на колени, взял ее за руки.

— Это означает то, что я думаю? Я говорил себе, что, когда твоя злость уляжется и ты сможешь рассуждать разумно, ты простишь меня. И дашь мне еще один шанс.

— Я буду давать тебе сколько угодно шансов, пока ты не простишь меня за то, что я была такой… — Эми поморщилась от отвращения, вспоминая, какой узколобой и самонадеянной она была. — Была такой…

Нейтан приложил палец к ее губам.

— У меня нет никакого права упрекать тебя за то, что ты делала или думала. После того, что сделал я.

Он потянул ее за руки, заставляя встать.

— Мисс Делби, отныне и навсегда, согласны ли вы простить все ошибки, которые мы с вами совершили, и стать моей женой?

— О да. — Эми вздохнула. А потом, почувствовав, что ее ноги слабеют, наклонилась вперед и положила голову ему на грудь. — Да, с радостью.

— Слава богу, — жарко прошептал он, обнимая ее и прижимая к себе.

Это было как возвращение домой. Нет, лучше, потому что у нее никогда не было такого дома, как этот. Нейтан был единственным, кто принимал и любил ее такой, какая она есть. Все пытались изменить ее. Старались навязать ей свое мнение. Все, кроме Нейтана.

А потом Эми почувствовала, что ей недостаточно просто обнимать его. Она с надеждой подняла лицо, и Нейтан встретил его поцелуем. Поцелуем, который длился и длился, словно они никак не могли оторваться друг от друга.

И только шаркающие шаги Адамса, который нес поднос с чаем, заставили их с неохотой прервать поцелуй.

К тому времени, когда дворецкий поставил поднос на стол, они уже сидели в креслах по обе стороны камина и выглядели абсолютно прилично, если не считать их учащенного дыхания и слегка разрумянившихся лиц.

Адамс взглянул на обоих по очереди, и его лицо стало еще более каменным, чем обычно. Не говоря ни слова, он быстро вышел.

У Эмитист так дрожали руки, что она не смогла налить чай.

— Не беспокойся, — с улыбкой сказал Нейтан. — Сегодня я пришел не для того, чтобы выпить чаю. Я долго готовил свою длинную речь.

Эми ответила смущенной улыбкой:

— Я должна извиниться за то, что прервала тебя?

Нейтан рассмеялся:

— Нет, нисколько. Просто я… ну, в общем, есть некоторые вещи, о которых я должен тебе рассказать, прежде чем ты станешь добропорядочной женой. Я думал, мне нужно будет доказывать тебе, что я могу, по меньшей мере внешне, выглядеть вполне респектабельно, на случай, если удастся убедить тебя, что я могу сгодиться в качестве мужа, а не только любовника на время…

Эми кольнуло чувство вины. Неужели она и вправду внушила ему такую мысль? Как это похоже на ту Эмитист, которой она была, — никогда не задумываться над тем, как отзовутся ее слова и действия на других.

— Поэтому я снял самый большой дом, который нашел в этих местах. И который случайным образом оказался ближе всего к твоему дому. Понимаешь, я хотел показать, что у меня достаточно средств, чтобы содержать тебя. До меня вдруг дошло, что в Париже у тебя могло сложиться впечатление, что я гол как сокол…

— О, Нейтан, это не имеет никакого значения, потому что…

— Пожалуйста, дай мне договорить. Я должен объяснить тебе, почему жил так, как жил, когда мы встретились. Я делал это из принципа. Мне хотелось доказать, что я достаточно хороший художник и в состоянии прожить одним своим искусством. И я сделал это. Но у меня есть и другие средства. Я смогу обеспечить тебе вполне комфортное существование, Эми. Ты не должна волноваться, что нам придется постоянно думать о том, как свести концы с концами.

— Нет, не придется. Потому что у меня тоже есть деньги. И, по правде сказать, очень много. Что стало одной из причин моего подозрительного отношения к твоим предложениям. Я думала, что ты каким-то образом узнал об этом и пытаешься…

Лицо Нейтана окаменело.

— Да? Пытаюсь что?

— Прости меня, я очень виновата. Теперь я знаю, что ничего подобного не было. Это все моя тетя, которая взяла меня к себе и оставила мне этот дом. Она постоянно твердила, как важно держать в секрете размер нашего состояния, чтобы не стать добычей охотников за деньгами. Я была уверена, что ни один мужчина не станет интересоваться мною, если только не захочет прибрать к рукам наши деньги. Мне приходилось постоянно скрывать, что я богата. Это стало моей второй натурой.

— Богата. — Нейтан нахмурился. — И как велико твое состояние?

Эми откашлялась, а потом деловым тоном рассказала ему абсолютно все: каков размер ее состояния, из чего оно складывается и какие она строила планы по продвижению своих товаров во Франции теперь, когда закон снова разрешал торговлю с этой страной.

К тому времени, когда она закончила, Нейтан уже смотрел на нее, как на совершенно незнакомого человека.

— Так, значит, ты не простая сельская девушка, ведущая скромную жизнь за счет небольшого наследства, оставленного тетушкой, за которой ты ухаживала перед смертью. А как же миссис Монсорель? Она действительно твоя овдовевшая подруга, которую ты пустила к себе жить? — Нейтан бросал ей эти слова как обвинения.