Моя жизнь по соседству - Хантли Фицпатрик

– Правильно. – Я осторожно глажу Энди по спине, точно так же, как гладила Нэн: – Первым парнем, которого я поцеловала, был Тейлор Оливиера. Он разболтал всей школе, мол, я не знаю, куда девать язык.

Энди хихикает, но слабо и заплаканно:

– А ты знала?

– Понятия не имела. Но Тейлор тоже не знал. Он языком орудовал, как зубной щеткой. Наверное, потому, что у него папа – стоматолог.

Энди хихикает, потом на глаза ей попадается записка на стикере. Рыдания начинаются снова.

– Кайл – первый парень, которого я поцеловала. Я ждала человека, который будет мне по-настоящему небезразличен. А Кайл оказался козлом. Я потратила свой первый поцелуй на козла! – Энди сворачивается в клубок и рыдает еще громче.

– Энди, заткнись! – кричит снизу Дафф. – Я не могу сосредоточиться на проекте.

– Мой мир рушится, – громко возражает Энди. – Так что мне это по барабану!

Тут в комнату входит Пэтси, которая недавно научилась выбираться из кроватки и снимать памперс, в каком состоянии он ни был бы.

Сейчас памперс полон, Пэтси машет мне им с торжествующим видом:

– Пиииииися!

– Фу-у-у! – стонет Энди. – Меня сейчас вырвет!

– Сейчас все уберу!

Я думаю о том, что пару месяцев назад не сталкивалась с памперсами, а сейчас, наверное, смогла вы вести курс в «Лернинг аннекс»^[24] о том, как справляться с детской неожиданностью.

Пэтси со сдержанным любопытством наблюдает, как я чищу стену (фу!), меняю ей постельное белье (фу!), быстро сажаю ее в ванну и переодеваю в свежее.

– Где пииииися? – печально спрашивает Пэтси и вытягивает шейку посмотреть.

Из кухни доносится гневный вопль:

– Джоооордж!

Спустившись по лестнице, я обнаруживаю, что, пока Дафф говорил по телефону с отцом, Джордж взял молоток из игрушечного набора «Боб-строитель» и отколол уцелевшие кубики сахара. Теперь Джордж в одних трусах с Суперменом выбегает на улицу, отчаянно перебирая тощими ногами, а Дафф несется следом, угрожающе размахивая телефонной трубкой.

Я мчусь за ними по подъездной дорожке, когда притормаживает «жук», и Джейс, воплощение гибкости, выбирается из салона.

– Привет еще раз! – говорит он и тянется ко мне.

Мы стоим на подъездной аллее и целуемся, не обращая внимание ни на Гарри, который делает вид, что его тошнит, ни на Даффа, который вот-вот убьет Джорджа.

Потом он обнимает меня за шею и поворачивается к братьям:

– Ну, в чем дело?

Порядок Джейс наводит в мгновение ока. Вот Дафф уже красит палочки для мороженого, которыми заменит осыпающиеся сахарные стены. Энди ест «Милки вэй» и смотрит «Заколдованную Эллу»,^[25] лежа на большой кровати в спальне родителей. Вот-вот привезут пиццу. Гарри строит большую клетку из подушек для Джорджа и Пэтси, которые изображают тигрят.

– Так, пока все снова не рассыпалось, иди сюда! – Джейс спиной прислоняется к разделочному столу, устраивает меня на коленях и гладит по спине.

Как хорошо! Мое тело поет от счастья, каждый новый день лучше предыдущего, а жизнь прекрасна, как никогда. А ведь бывает иначе, я понимаю, как это случается. Ты идешь по дороге, ослепленная красотой мира и собственным счастьем, потом несколько раз сворачиваешь и попадаешь в страну кошмаров.