Знак расставания - Лиз Райан

Запястье! Нет, ей уже пора лечиться, если даже движение запястья производит на нее такой эффект. Тело Бена двигалось, извивалось, как чарующая черная змея. Его глаза цвета эбенового дерева искали Эран в перерывах между куплетами. Бен был довольно далеко от нее, внизу, на сцене, а Эран сидела в будке звукорежиссера, улыбалась и кивала головой, выражая свое одобрение. Бен записывал свой первый «сингл», и пока все шло гладко. Все, пока он неожиданно не сорвал наушники, не отбросил прочь микрофон и не завизжал от злости:

— Ублюдки! Ублюдки! Ублюдки!

Что случилось? Несмотря на трагическое выражение его лица, яростную силу и громкость его голоса, Эран не могла не рассмеяться: это выглядело как в театре. Но лучше ей спуститься вниз и разобраться.

Когда Эран подошла, Бен размахивал партитурой и ударял по ней ладонью, орал на продюсера во всю глотку, а тот орал в ответ. Вокруг них стоически сидели музыканты, ожидая разрешения конфликта, в котором чаще всего правда оказывалась на стороне известнейшего Майлса Ирвинга. Но Майлс в отчаянии повернулся к Эран.

— Разберитесь с ним сами! Дайте ему валиум или что-нибудь успокоительное!

Майлс стремительно удалился, а Эран положила руку Бену на плечо.

— Да что случилось? — спросила Эран.

Бен кипел от злости.

— Это просто невозможно! Ты пишешь песню — простой мотивчик — ля-ля-ля, — а они уродуют ее! Убыстряют темп, всовывают оркестровку не туда, куда нужно! Я не могу это петь! — вопил он.

— Бен, успокойся, — сказала Эран.

— Я не могу успокоиться! Это моя песня! И я буду ее петь по-своему! — кричал он.

— Но у них тоже есть опыт, они эксперты. Они знают, что делать, — сказала Эран.

Но она понимала, о чем идет речь. Бену предложили два контракта, после того как Гевин Сеймур открыл его широкой публике всего за одну ночь. Бен выбрал тот, который давал больше свободы, хотя и меньше денег. Но запись первого диска стала для него сплошным откровением.

Эран чуть не падала из-за сложности всего происходящего, из-за этого чудовища, которое она сама создала за одну ночь… Запись песни была крошечной частью огромного процесса, включающего работу продюсеров, техников, художественных руководителей, юристов, дистрибьютеров, промоутеров, все мелочи — от фасона рукава до страховки. Чтение контракта напоминало чтение «Улисса», как будто специально созданного, чтобы предусмотреть все. Охваченная паникой, Эран подумала о том, чтобы в конце концов обратиться к агенту, но Бен только разочарованно посмотрел на нее.

— А ты сама что же? У тебя же диплом, я уверен, ты это сможешь. И я доверяю тебе. И вообще, я бы хотел, чтобы все было в одних руках, в таких, которым я доверяю, — сказал Бен.

И ей пришлось медленно расшифровывать все пункты контракта, как будто это были египетские иероглифы, обнаруживая такое хитроумие, о существовании которого она и не подозревала. Но уверенность Бена поддерживала Эран и, наконец, она одолела документ и с чистым сердцем рекомендовала подписать его. Если бы она пропустила что-нибудь или неправильно поняла его, последствия были бы ужасными.

Но было похоже, что «Седар Рекордс» настолько же заинтересована в успехе Бена, как и сама Эран. Уже вовсю работали промоутеры, рассказывая на всех радиостанциях, что работа в студии заканчивается и скоро выйдет потрясающая пластинка. Они признались, что не могут гарантировать большой общественный резонанс, но, по крайней мере, интерес публики заранее обеспечен. За работу взялись биограф и фотографы, и вплоть до этого момента с ритмикой Бен был абсолютно счастлив.

Эран думала, что люди, занимающиеся рекламой, хорошо разбираются в своем деле, и так же думал Майлс Ирвинг, грузный мужчина с гривой седых волос, в помятых джинсах. Его профессионализм бросился в глаза с первой секунды, как только он вошел в студию, и он еще был известен как продюсер, который особенно хорошо работает с молодыми талантами. С 1964 года у него была крупная студия, в которой записывались многие исполнители, добившиеся впоследствии успеха, которые начинали так же, как и Бен, — томясь в жаркой студии, страдая от отсутствия привычной публики, путаясь в технологии и с огромным сопротивлением принимая его указания, даже когда Майлс тактично объяснял их смысл. Бен был перфекционистом, но таким же был и Майлс, к тому же у него был опыт. Более того, «Седар Рекордс» было одним из подразделений большой студии, у которой имелось и классическое отделение. Если бы их сотрудничество стало выгодным, Бен мог бы долгое время работать с очень уважаемой фирмой.

Эран сочувственно улыбнулась Бену, но решила начать с того, что, как ей казалось, было сутью проблемы.

— Скорость, да? Это твоя основная проблема? — спросила Эран.

Его глаза все еще сверкали от ярости.

— Да! Это как нападение чертовой «Легкой бригады»! Нет времени перевести дыхание. Это не тот темп, в котором я сочинил песню, и ты это знаешь, — сказал Бен.

Эран видела, что на Бене сказывается страшная усталость. С февраля он написал десять песен, работая над ними день и ночь, лихорадочно подбирая репертуар для зимних гастролей, которые должны были последовать за выходом пластинки. Большинство новых исполнителей шли к этому рубежу год или больше, но Бен оказался в этой ситуации практически мгновенно, у него не было времени на раздумья или на оценку того, что на него свалилось.

Среди прочего, чем Бену пришлось пожертвовать, была работа в клубе. Он очень ею дорожил. Эран знала, что Бен скучает по своей публике, ему не хватает той особой связи со слушателями, которая у него сложилась с теми, кто приходил в клуб специально для того, того чтобы послушать его. Не хватало того особого шума и атмосферы, которая исходила от них. Майлс был терпелив, внимателен, но работа в студии стоила больших денег, и он не собирался весь день развлекать Бена.

Эран старалась говорить ненавязчиво:

— Послушай, спой песню до конца так, как он предлагает, мы послушаем запись и, если тебе не понравится, поговорим с ним. Нет смысла останавливаться на полдороге.

Некоторое время Бен размышлял: зная, что Эран понимает толк в музыке и будет бороться за то, что считает правильным, до конца; в конце концов, он же сам согласился с этим темпом, это только небольшие фрагменты, слишком быстрые в нескольких местах.

— Ладно, если только Майлс велит им играть помедленнее здесь и здесь, то… остальное пойдет, — буркнул Бен.

С облегчением Эран направилась к Майлсу. Тот стоял в своей мятой рубашке, покрытой пятнами пота, в очках; глядя поверх стекол, он возбужденно что-то обсуждал с музыкантами. Влиятельный человек сорокалетнего возраста, Майлс ясно дал понять, что не нуждается в советах о темпе ударных от исполнителя вдвое младше себя. После некоторых консультаций со студийными музыкантами Майлс подошел и дал знак продолжать запись.

Эран понимала, что случится катастрофа, если Бен не последует полностью ее совету. Но Бен последовал без сомнений. Он набросился на песню со всей своей силой, подавив в этот раз желание спорить о трудных нотах. Со своего места Эран не могла решить, что больше радовало ее взор: высокая смуглая фигура Бена, раскачивающаяся в такт музыке, или багровая физиономия Майлса, расплывшаяся в довольной улыбке.