Каждый твой вздох - Джудит Макнот

– Нет, мэм. Ничего, – заверила телефонистка.

Кейт снова пошатнулась. В звенящих ушах звучал издевательский голос Митчела: «Я хочу быть уверен, что ты не станешь питать ложных надежд и фальшивых иллюзий относительно того, что происходит между нами… но дальше этого дело не пойдет, потому что все может крайне усложниться… Но я намереваюсь затащить тебя в постель…»

Звук рыданий заглушил его голос, и Кейт, нашарив полотенце, прижала его к лицу в тщетной попытке унять предательские звуки. Отчаянно пытаясь взять себя в руки и уйти отсюда, прежде чем Эван придет из сада, она наконец отбросила полотенце и плеснула в лицо холодной водой, после чего приоткрыла дверь и увидела, что гостиная пуста. Когда слезы снова хлынули из глаз и ослепили ее, она, не глядя, схватила вещи, потащила к двери и повернула ручку. Плечи тряслись от молчаливых рыданий, но она толкнула дверь коленом и почти успела выйти в коридор, когда из дворика появился Эван.

– Кейт, подожди, дай мне помочь…

– Все хорошо, оставайся здесь, – откликнулась она, старательно отворачивая лицо. Только плечи по-прежнему предательски вздрагивали.

– Какого черта…

Он сжал ее плечи, повернул к себе и при взгляде на ее искаженное лицо порывисто прижал к груди.

– Что стряслось, милая?

– Пожалуйста… не будь таким добрым… я бросила тебя ради него, а он… он ушел…

– Не волнуйся, – сухо заверил он, – в данный момент мне как-то не хочется проявлять к тебе что-то вроде доброты. Но буду рад отвезти тебя домой.

Кейт кивнула. На большее ее просто не хватило: горло словно перетянули стальной лентой.

– Я… мне нужно забрать Макса, – прохрипела она наконец.

Стоило Максу увидеть такси, как он привычно прыгнул внутрь и свернулся сзади на полу. Эван только головой покачал.

– Похоже, здесь нам будет тесновато, – вздохнул он, садясь на заднее сиденье рядом с Кейт. И действительно его левое бедро и нога прижались к ее ноге, а для руки места уже не хватило, и он положил ее на спинку сиденья за спиной Кейт.

Они десятки раз сидели вот так, рядом, но теперь обоим было неловко, а легкое прикосновение его руки казалось неприятным. Эван тоже это чувствовал; Кейт ощущала его напряжение. Неудивительно, он обижен и рассержен ее предательством. Она не заслуживает его доброты или сочувствия, и сознание, что он рядом в тот момент, когда она больше всего нуждается и в том и другом, хотя недостойна всего этого, наполнило ее таким стыдом и унижением, что она опустила голову, и слезы градом хлынули на блузку. Макс положил на ее колено свою большую голову и не мигая обожающе уставился на нее. Кейт почесала его за ушами, и две слезинки утонули в густой шерсти. На нее вдруг снизошло, что она даже не извинилась перед Эваном. С трудом проглотив комок, она попыталась найти нужные слова, но смогла произнести только одно:

– Прости… мне очень жаль…

– Я знаю.

Господи, куда подевались все платки?

Кейт пошарила в сумочке, но не нашла ни платка, ни салфеток. А слезы уже лились непрерывным потоком.

– У тебя есть бумажные салфетки, или платок, или что-то, чем можно вытереть лицо?

– Наверное. Передай мой рюкзак, я посмотрю.

– Не трудись, – откликнулась она, уже потянув за молнию. – Я сама…

– Не открывай! – выпалил Эван, но было слишком поздно.

Поверх аккуратно сложенных вещей лежала квадратная лазорево-голубая коробочка от Тиффани, перевязанная кремовой лентой. Коробочка с кольцом.

Кейт посмотрела на нее сквозь пелену слез и, уже не стесняясь, закрыла лицо руками и громко заплакала.

Эван, поколебавшись, обнял ее за вздрагивающие плечи и привлек к себе, чтобы она смогла поплакать у него на груди.

– Это мне нужно было утешать тебя, – прерывисто прошептала Кейт.

– Меня уже ничем не утешить, – вздохнул он.

– Ненавижу себя! – яростно взорвалась Кейт.

Эван немного подумал.

– Я тоже тебя ненавижу, – кивнул он с улыбкой в голосе.

Кейт закрыла глаза. Она не может позволить себе думать о Митчеле, иначе просто сломается.

Измученная, уставшая, смятенная, старающаяся выбросить Митчела из головы, она неожиданно для себя задремала, несмотря на то что старое такси подскакивало и скрипело, грозя развалиться.

А когда открыла глаза, обнаружила, что Эван держит ее руку.

– Проснись, мы уже в аэропорту, – сказал он, отстраняясь. Оказалось, что, пока она спала, он надел на ее безымянный палец ослепительный бриллиант-солитер от Тиффани. Кейт ошеломленно уставилась на него и покачала головой:

– Я не могу…

– Вот что я предлагаю, – перебил Эван. – Мне нужно время пережить то, что случилось, да и тебе тоже. А пока предлагаю объявить в газетах о нашей помолвке.

– Зачем?

Он нагнулся к ее уху и прошептал:

– Ну, во‑первых, это кольцо будет прекрасно смотреться с тем, что ты наденешь на благотворительный вечер в пользу детской больницы в субботу вечером. Мы – одни из спонсоров.

Кейт продолжала оцепенело смотреть на него. Но Эван отнял свою руку и полез в карман за бумажником.

– А во‑вторых?

– Там будет семейка Уайаттов. Понимаешь, – продолжал он, отдавая деньги таксисту, – не знаю, как ты, но будь я на твоем месте, с удовольствием дал бы понять Митчелу Уайатту, что на этот раз использовали его…

– Использовали в качестве чего? – с горечью спросила Кейт.

Он криво усмехнулся, прежде чем с легким сожалением ответить:

– Твоей последней интрижки.