Созданы для любви - Моника Маккарти

Конечно, возможности встречаться с женщинами у него имелись, вот только желания не было. Не хотелось тратить на них ни малейшего усилия. Кеннет вдруг подумал, что держался все это время лишь ради Марии, о которой никогда не забывал.

И никогда еще Кеннет не чувствовал себя столь неуверенно, оставшись наедине с женщиной. Даже в юности, когда был совсем неопытным. Но ведь сейчас он был с женой, и это, наверное, все меняло… Ему хотелось, чтобы сейчас все было… правильно, как надо. Впрочем, он понимал, что от этого выигрывала и его миссия.

И сейчас, обнимая Марию, он сказал себе: «Все, больше никаких размышлений, никаких разговоров. Самое время дать волю инстинктам».

– Я вовсе не бегала от тебя, – неожиданно прошептала Мария.

– Не бегала? – переспросил он, проводя рукой по спине жены. От его прикосновений ее охватывала сладкая дрожь, и Кеннет знал это.

Мария решительно закивала:

– Да-да, не бегала.

И сейчас она показалась ему настолько милой, что он не удержался и прижался к ее губам страстным поцелуем, от которого она застонала. И Мария вдруг поняла, что так хорошо она себя еще никогда не чувствовала. А Кеннет все целовал ее и целовал, и его объятия становились все крепче, пока не помешал… живот жены.

Черт, как же он забыл про малыша!

Кеннет поднял голову и пробормотал:

– Может быть, не стоит?

Мария внезапно побледнела и переменилась в лице. Пожалуй, сильнее Кеннет сейчас не смог бы ее уязвить.

– Неужели я настолько изменилась? – возмутилась она. – Или я вижу себя каждый день и потому не замечаю изменений?

«О чем это она?» Кеннет нахмурился. Прежде он об этом никогда не думал, и ему потребовалось время, чтобы понять, что Мария имела в виду.

– Ты и впрямь изменилась, – проговорил он наконец. – Сейчас ты гораздо красивее, чем прежде.

– Только и всего? – с веселой улыбкой спросила Мария.

Кеннет рассмеялся:

– Подозреваю, что это входило в твои намерения.

Мария не возражала, а ее муж добавил:

– Раньше ты была слишком худая, и, поверь мне, твои новые округлые формы очень идут тебе, они вызывают у меня еще более сильное желание. Да ты и сама, наверное, это чувствуешь.

На щеках Марии заиграл румянец, и она пробормотала:

– Я беспокоюсь за ребенка. Мы можем ненароком повредить его.

Кеннет с улыбкой покачал головой:

– Нет, мы не навредим ребенку. Конечно, церковь не одобрила бы нашу затею, но я полагаю, что жена может делить постель с мужем почти до появления на свет ребенка.

– Ты уверен?

Получив подтверждение, Мария успокоилась – слова мужа ей было достаточно. Тут Кеннет наконец-то перенес ее на кровать, затем торопливо скинул башмаки, плед и рубашку. Обнажившись по пояс, он с удивлением заметил, какими глазами Мария смотрела на него.

– Что случилось?

– Твоя рука, – сказала она с беспокойством. – Болит сильно? Я ведь так и не поблагодарила тебя за то, что ты сделал для Дэвида. Ведь если бы тебя там не было… – Голос ее дрогнул, и она умолкла.

Кеннет присел на край кровати и обнял жену.

– Милая, не думай об этом, – проговорил он. Рука еще немного болела, однако Кеннет чувствовал себя на удивление сильным. – Благодаря сестре рана заживает быстро, и вскоре я снова буду таким же, как прежде.

«Вскоре, но не слишком скоро», – добавил он мысленно.

– Жаль, что я ничем не помогла тебе, – проговорила Мария.

Кеннет почувствовал, как разгорается его воображение. Ведь Мария столько всего могла сделать для него. Да и сейчас может, наверное.

Растянувшись на кровати, Мария лежала перед ним, разметав по подушке свои золотистые волосы. Тонкая сорочка и бархатная рубашка не скрывали, а скорее подчеркивали ее пышные формы. Шумно выдохнув, Кеннет провел пальцем по ее груди и очертил кривую бедра.

Мария выдохнула так же шумно, и, посмотрев ей в лицо, Кеннет увидел, как приоткрылись ее губы, глаза заволок туман страсти, а щеки покрылись румянцем. Тут Кеннет вдруг подумал о том, что он никогда не обращал внимания на лицо женщины, с которой был. И еще он удивился тому, что всего лишь одним прикосновением мог пробудить у Марии страсть.

Внезапно он почувствовал, как в штанах стало тесно, а сердце гулко забилось. Ему очень хотелось, чтобы Мария обняла его и прижалась губами к его губам. Но еще больше ему хотелось спрятать лицо меж ее грудей и почувствовать единение с ней.

– Кое-что ты можешь для меня сделать, – проговорил Кеннет хриплым от страсти голосом, и жар в его взгляде не оставил у Марии сомнений.

– Ты хочешь, чтобы я заплатила тебе своим телом? – с деланным ужасом спросила она.

– Я?! – Кеннет изобразил удивление. – Нет, я сам хочу заплатить тебе телом, и давай начнем прямо сейчас.

Он потеребил ее сосок, затем принялся обводить его пальцем, все ближе приближаясь к восхитительному бугорку. Увы, это все, что он мог сделать, если только хотел оставить в целости сорочку. Груди Марии оказались невероятно мягкими – как зрелые фрукты.

Мария же с трудом удерживалась от стона. Она чувствовала, что с каждым мгновением возбуждается все сильнее. О Боже, что он делает с ней?! Она и представить себе не могла ничего подобного. Мария думала, что они, как прежде, быстро сойдутся в темноте, но эти медленные неторопливые ласки…

Она чувствовала, как ласки мужа будят у нее воспоминания и рождают самые противоречивые переживания. «Нет, не хочу переживать такое вновь», – сказала она себе. Значит, нужно было срочно открыть глаза и принять реальность. Реальность же состояла в том, что ее ждала страсть, а не нежность, ждала похоть, а не душевная близость. Но чем больше она узнавала своего нового мужа, тем труднее ей становилось противиться ему. И он уже не казался ей тем высокомерным красавцем, за которым всегда тянулся шлейф любовниц. За внешностью и повадками распутника Мария сумела разглядеть доброго и внимательного человека, который иногда бывал удивительно мил.

Если бы только он не смотрел на нее так, не прикасался бы!

– Тебе нравится? – неожиданно спросил Кеннет.

Марии хотелось сказать «нет», но вместо этого она со стоном пробормотала:

– Кеннет, пожалуйста…

Он вдруг прижался губами к ее набухшей груди, и Мария тотчас почувствовала, какой жар исходил от его губ – она чувствовала его даже сквозь сорочку и бархатную рубашку.

Мария громко вскрикнула, ощущая жар между ног. Похоже, что теперь Кеннет был вполне удовлетворен, поскольку прижался губами к ее губам с тихим рычанием.

Огромная, невероятно широкая грудь наклонилась над ней, и Мария инстинктивно положила ладони на плечи мужа, от которых тоже исходил жар. А кожа Кеннета была на удивление гладкой, что казалось невозможным при той каменной мускулатуре, которая находилась под ней.