Королек - птичка певчая - Решад Нури Гюнтекин

Между нами иногда происходят очень странные разговоры. Навторой день нашей совместной жизни я сказала:

— Мунисэ, если хочешь, называй меня мамой. Так будетлучше.

Девочка ласково улыбнулась и глянула мне в глаза.

— Разве так можно, абаджиим?[64]

— А почему бы нет?

— Ты ведь еще сама маленькая, абаджиим. Как же можноназывать тебя мамой?

Мое самолюбие было уязвлено.

— Ах ты, разбойница! — погрозила я девочкепальцем. — Какая же я маленькая? Я взрослая женщина, мне уже двадцать лет.

Мунисэ смотрела на меня и улыбалась, зажав кончик языказубами.

— Ну, разве не так? Разве я не взрослая женщина?

Девочка поджала губы и серьезно, совсем не по-детски,ответила:

— Не настолько уж ты старше меня, абаджиим. Чуть больше,чем на десять лет…

Я не выдержала и рассмеялась.

Мунисэ набралась смелости и, смущаясь, сказала:

— Ты станешь невестой, абаджиим. Я вплету в твои волосыс двух сторон золотые нитки. И такой же красивый, как и ты…

Я зажала девочке рот ладонью и пригрозила:

— Если ты еще скажешь что-нибудь подобное, я отрежутебе язык!..

Моя малышка любит наряжаться, она даже кокетлива. Я всегданедолюбливала жеманных девочек, но теперь я с удовольствием слежу, как Мунисэприхорашивается перед зеркалом, улыбаясь самой себе. А вчера я поймала ее собгоревшей спичкой в руках: кокетка хотела тайком подчернить себе брови.Смешно… Не знаю, от кого она этому научилась? Пока не страшно, но что будетпотом, через несколько лет, когда она станет молодой девушкой, полюбит кого-нибудь,будет выходить замуж? Стоит мне подумать об этом, и я начинаю волноваться, каквсе матери волнуются за своих детей, и в то же время радоваться чему-то.

Вчера же Мунисэ, краснея и стесняясь, обратилась ко мне спросьбой сделать ей прическу, как у меня.

Мне доставляет огромное удовольствие играть с моей девочкой,точно с куклой. Я посадила ее к себе на колени, расплела косы и уложила ееволосы, как она хотела.

Мунисэ сняла с полки маленькое зеркало и заглянула в него.

— Абаджиим, милая, иди сюда. Встанем рядом и посмотрим…

Прижавшись, как сестры перед аппаратом фотографа, мысмотрелись в зеркало, смеялись, показывали друг другу языки… Ах, этитемно-синие глаза на матово-белом миловидном личике! Мне казалось, Мунисэкрасива, как ангел.

Но девочка почему-то осталась недовольна сравнением. Онапотрогала рукой мой нос, губы и вздохнула:

— Эх, напрасно, абаджиим… Я ведь не похожа на тебя…

— Тем лучше, дитя мое.

— Что же хорошего, абаджиим? Я не такая красивая, какты…

Она еще крепче прижалась ко мне и погладила по щеке своеймаленькой ручонкой.

— Абаджиим, у тебя не кожа, а бархат! В ней можноувидеть свое отражение, как в зеркале.

Меня рассмешила болтовня этой странной девочки, и ярастрепала ей волосы, которые минуту назад так тщательно укладывала.

Впрочем, зачем скрывать? Ведь, кроме меня, никто не прочтетэти строки. Я нахожу себя гораздо красивее, чем думаю об этом иногда. Пожалуй,я даже согласна с теми, кто говорит: «Феридэ, ты не знаешь себя. В тебе естьтакое, что отличает от всех остальных…»

О чем я рассказывала? Да, о моей девочке! Пока я будустараться сделать ее умницей, она превратит меня в такую же кокетку, как сама.