Король Островов - Дебби Маццука

Так как она не открывала глаз, то только по холодному пахучему воздуху леса догадалась, что они прибыли к месту назначения. Но Эванджелина не подняла головы и не выдохнула, пока не почувствовала умиротворяющий стук копыт Боуэна по покрытой мхом земле. Сползя со спины лошади, она постаралась твердо стать на ноги, а потом огляделась, ища Иския. Краем глаза заметив какое-то движение, услышав шуршание листьев и треск ветки, она отошла от Боуэна.

— Иский?

С улыбкой на тонких губах из-за дерева вышел лорд Бэна.

— К сожалению, нет, мой господин. Здесь нет никого, кроме тебя и меня.

В его словах и в том, как он поглаживал позолоченный клинок, который держал в руке, было нечто зловещее.

Не показывая свое потрясение и свою слабость, Эванджелина обратилась поглубже внутрь себя и, потянув ту крошечную магию, которая еще осталась, подняла руку. Резкие черты Бэны исказились от страха, и он в нерешительности остановился. Но когда лишь легкий дымок заклубился над ее пальцем, глаза Бэны засветились злобным торжеством.

Повернувшись на каблуках, Эванджелина бросилась к коттеджу Иския, чувствуя себя немного увереннее на мягком зеленом ковре под ногами. На бегу по очереди сняв туфли с обеих ног, она, не оборачиваясь, бросила их на звук тяжелой поступи Бэны и, когда он болезненно вскрикнул, поняла, что попала в цель. Но его хриплое дыхание позади нее предупредило Эванджелину, что этого мало, чтобы остановить его, — Бэна догонял ее.

Эванджелина старалась бежать быстрее, но была слишком слаба. Бэна был уже близко, прямо позади нее, и, схватив ее за волосы, дернул назад. Эванджелина отказала ему в удовольствии услышать ее крик и подавила стон боли. Несмотря на то что Бэна крепко держал ее за волосы, ей удалось повернуться. Ее глаза сделались влажными от боли, которую вызвало это движение, и Эванджелина вонзила зубы в предплечье Бэны.

Завопив от ярости, Бэна отпустил ее.

— Ты мне за это заплатишь! — рявкнул он и, оттолкнув Эванджелину от себя, вскинул меч.

Внезапно в атаку бросился Боуэн: пронзительно заржав и встав на мощные задние ноги, конь молотил передними копытами воздух, и Бэна от испуга опрокинулся назад. Боуэн мотнул головой, словно заставляя Эванджелину спрятаться за ним, а Бэна, поднявшись, направил свой клинок на крылатого коня.

— Нет! — закричала Эванджелина и бросилась на Бэну.

Воткнув клинок в землю, Бродерик недовольно посмотрел на Лахлана.

— Если ты будешь продолжать хвастаться, я отказываюсь упражняться с тобой.

— Нет, признайся, что ты не хочешь упражняться со мной, потому что в это утро ни разу не смог прорваться через мою защиту, — рассмеялся Лахлан, глядя на оскорбленное выражение на лице друга.

— Ты не был бы таким самодовольным, если бы жена не дала тебе свою кровь. Зная твою обходительность с дамами, я, безусловно, не должен удивляться, что тебе удалось убедить ее еще раз поделиться с тобой своей магией. Но говоря по правде, ты, должно быть, был еще более убедительным, чем я тебя считал, — сказал Бродерик, в изумлении покачав головой.

Удовольствие от силы немного поубавилось при воспоминании о ненасытном голоде, буквально пожиравшем его при виде и вкусе крови Эванджелины. Парализующий страх, который он почувствовал, когда она без сил лежала у него в объятиях, вернулся и мучил Лахлана вместе с чувством вины, охватившим его, когда в это утро он увидел бледность и слабость Эванджелины.

Но эмоции ведут к поражению в битве. Слишком соблазнительно было знать, что никто не сможет одолеть его и подчинить себе, когда он наполнен магией Эванджелины, и невозможно было от этого отказаться. Но так будет, пока эта магия снова не исчезнет, напомнил себе Лахлан, все же немного надеясь, что на этот раз будет по-другому и у него сохранится хотя бы частица ее силы. Лахлан прогнал прочь эту мысль, почувствовав отвращение к себе за то, что просто позволил себе подумать о таком.

— Убеждение здесь ни при чем, — признался Лахлан. Он не гордился собой, его поведение оставило у него во рту горький вкус, и только знание, что магия, которой он сейчас владел, уймет беспокойство некоторых фэй, помогало смягчить его вину.

— А я-то надеялся, что ты просветишь меня и я применю твою методику к Фэллин.

Бродерик, подняв бровь, с интересом смотрел на друга.

— Когда я вчера покидал зал, мне казалось, что ты достиг прогресса.

— Вероятно, потому, что ты ушел до того, как она вылила вино мне на голову.

— А что ты на этот раз сделал? — засмеялся Лахлан.

— Я…

Появление Авроры в искрящейся вспышке света прервало его возмущенное объяснение, а Лахлан окаменел при виде испуга в голубых детских глазах, когда девочка, пошатнувшись, шагнула к нему.

— Что случилось, милая? — обратился он к Авроре.

— Эванджелина… Лес… Бэна собирается убить ее.

— Нет, оставайся с Бродериком! — приказал Лахлан, когда Аврора хотела последовать за ним.

Почти не слыша собственных слов за стуком сердца, он оттолкнул руку девочки и побежал на край лужайки, но потом вспомнил, что может транспортировать себя. Лахлан сосредоточил свои мысли на Эванджелине, не позволяя себе думать об опасности, которая ей грозила, и красные и белые цвета, разбросанные среди высокой травы, превратились в поток розового цвета, а он оказался в мускусной прохладе леса.

Взгляд Лахлана метнулся вниз, где на лесной земле лежала Эванджелина, а рядом с ней Боуэн. Голова коня покоилась на животе Эванджелины, по темно-красному платью расползалось темное пятно — при виде этой картины Лахлан едва устоял на ногах. Несмотря на все страдания, пережитые им в прошлом, он был совершенно не готов к тому опустошающему потоку эмоций, который нахлынул на него сейчас. Заметив блик света, он обернулся и увидел, что Бэна, подняв меч над головой, готовится нанести смертельный удар.

Отчаяние и страх, что он потерял Эванджелину, вылились в боевой клич его клана, и Лахлан накинулся на Бэну со всей злостью жестокого древнего воина.