Santa Рома - Ольга Горышина

— Не надо было загружать, — буркнула Соня, не повернув к нему головы.

Пальцы поджаты в рукава свитера.

— А вдруг?

— Что?

— Ну… У нее с твоим отцом что-нибудь да получится.

— С чего это вдруг?

Соня повернулась к нему, но ему уже надо было снова следить за дорогой.

— Новый год, Дед Мороз, чудо… Всякое ж бывает. Ты будешь против?

Она пожала плечами, Рома поймал это движение боковым зрением.

— Мое какое дело? — буркнула Соня.

— Ну, такое… Тогда нам видеться часто придется. Ты мне как бы сестренкой будешь… Двух братьев выдержишь?

— Не смешно. Ничего между ними не будет. Он мать ждет. Он дурак.

— Это ты так думаешь, что ждет. И еще думаешь, что легко найти женщину. Нелегко. И еще тяжелее — не начать с первого же дня сомневаться в правильности своего выбора. Поэтому люди и живут одни. Чтобы не разочаровываться.

— Это все неправда, — и больше Соня ничего не добавила.

Только сильнее поджала пальцы.

— Когда теперь у тебя выходной, чтобы мы кукол в приют отвезли? Можем еще в кино сходить…

— Зачем тебе это?

— Чтобы ты дома не скучала. Тихона нет.

— Тогда я буду работать все новогодние каникулы.

— Так нельзя. Законодательство не позволяет.

— Что? — хмыкнула Соня. — Меня и так уже пригрозили уволить.

— Буду только рад. Ты иначе не уйдешь.

— Дурак ты… — сказала Соня тихо, но грубо и отвернулась к окну.

— Ты просто не понимаешь, что увольнение тебе на благо.

— Я не хочу с тобой разговаривать, — огрызнулась Соня своему отражению в стекле.

Так и молчали до самой дачи, а там им не дал поговорить Пес. Женя вытащила его на улицу на поводке и пыталась удержать у ноги, зажимая рукой пасть, но не поздороваться с приехавшими несчастная животина не могла.

— Тихон научился спать при лае! — шумно выдохнула Женя, выпустив ртом пар и рукой пасть, но дав собаке напоследок хорошенько по носу. — Молчать! Ночь! Вы давайте тоже дуйте в дом. Еда на столе. Я все нагрела. Твоя мать килограмм буженины приперла. И утку с фермы — заставила меня приготовить. Вообще куда ты встал? Меня бы закрыл, а не отца.

— А кто-нибудь куда-нибудь едет? Праздники, или забыла?

— Праздники, — прохрипела Женя сквозь зубы. — Соня, он тебе уже рассказал?

Соня не кивнула, осталась каменной.

— Ну вот и хорошо. Без комментариев. Ладно?

— Жень, я сказал матери, что меня тут не было на Новый год. Чтобы она не расстраивалась.

— Да? А я ей ваши фотки показала. Не специально. Тихон просто все всем рассказал.

— Меня убьют? К чему мне готовиться?

— Не знаю, Ромочка. Я уже ничего не знаю… Пойдемте в дом. Вы все красные… Завтра точно сляжете.

Дорожки расчищены еще идеальнее, чем были вчера.

— Только не говори, что это мой отец сделал, — буркнул Рома.

— От твоего дождешься. Это ее отец и брат поработали. Давайте уже в дом! — Женя толкнула в спину обоих. — Куртки снимайте! Ну что вы прямо клячи какие-то! — вытирала она полотенцем лапы Псу. — Тапки в дефиците. Сонины есть. Тебе я носки из собачьей шерсти бросила на скамейку, вон там!

— Спасибо за заботу. Могла бы сказать, я бы купил тапки…

— Переживем. У меня еще долго столько народу за раз не будет. Что ты с этим пакетом стоишь!

— Это тебе, для Тихона, мамочка…

И нагнулся, когда получил этим пакетом по башке.

— Больно же! Там книги!

— Ну, так, может, поумнеешь?

— Меня уже накормили с утра докторской колбасой, чтобы я вылечился…

Если бы он обернулся, то заметил бы, как Соня при этих словах нервно сжала губы.

— В дом! — это пес был направлен хозяйкой первым.

Он развернулся и тут же принялся лаять на дверь. Роме пришлось поднять его на уровень своих глаз — выше не получилось, Пес был большой и тяжелый.

— Качаешься? — услышал он голос отца.

— Общественно-полезным трудом занимаюсь, — отпустил Рома собаку и зажал между ног. — Соня, проходи.

Ее уже подталкивала в спину хозяйка, говоря:

— Знакомьтесь, кто не знаком. Теперь вся семья в сборе.

Она представила брата и его жену. Соня отвечала тихо и не сразу поняла, что надо пожать руку. Да и руки были заняты тортом.

— Давайте расходиться, — выдохнула Женя громко. — Встретимся за завтраком. Дайте мне детей спокойно покормить и отправить спать.

— Где ты детей тут видишь? — подал голос ее брат.

— Я вижу, этого достаточно, — зыркнула на него сестра.

Рома предложил Соне вымыть руки на кухне, а потом снять свитер, потому что Женя переборщила с отоплением.

— Как у тебя жарко.

— Это твоему отцу холодно. Старый и больной, а туда же, меня жизни учить…

— Ну… Я на очереди, — хмыкнул Рома и сел к столу, а Соня по-прежнему стояла с полотенцем у раковины.

Подошла, когда уже все сели, а это были Женя, Рома и ее отец.

— У тебя все хорошо? — спросил Дима дочь с края стола.

— Я просто устала. Очень. Все, как с голодухи сегодня. Толпой народ валил.

— Давайте ешьте и спать.

Женин приказ первым выполнил Пес, улегся на диван.

— Мое место занято. Я пойду в баню спать, — усмехнулся Рома.

— Твоя комната свободна. Твоих родителей я в комнату твоей сестры определила.

Дима смотрел в стол. Рома перевел с него взгляд на Женю. Она молчала. Тогда ответил гость с края стола.

— Мы с Псом нормально поместимся.

— Разберемся, — зыркнула на него Женя.

Рома с Соней действительно проголодались и ели молча.

— Мы все тут окончательно заврались, — выдал Рома, прожевав. — Что мне с матерью теперь делать?

— Рома, мы поговорим потом наедине, — оборвала его Женя. — Хватит. Ты первый ей врать начал, а теперь я виновата. Как всегда. Вы, мужики, когда-нибудь ответственность за свои действия на себя брать будете или на нас, женщинах, всю жизнь выезжать будете?

Дима поднял глаза, но ничего не сказал.

— Извини, Жень, — опустил глаза Рома. — Я виноват. Я плохой.

— Все мы плохие, — проговорила Женя тихо. — В чем-то. А в чем-то хорошие, вот за это хорошее нам и надо друг друга любить. Скажи матери правду, она тебя пожалеет и простит. Она тебя любит, как может, как умеет. А ты от нее отгораживаешься, как еж какой-то. Если бы ты сразу позвонил родителям…