Долг оплачен - Татьяна Анина

Аниматоры закончили свою программу и уводили детей на второй этаж в детскую комнату. Пустовало на сцене пианино. Недалеко от стола Винера мило беседовала с Деевым старшим, который поддерживал её за локоть и улыбался. Старик казался таким милым. Действительно, здесь все носили маски.

Но самое неприятное на этом вечере, что Кот никуда не уехал, а пришёл в этот дом на детский праздник. Он опять был рыжий в сером костюме под цвет глаз. С синяков под глазом. Играл свою роль весёлого и доброго мальчика, который шутит со взрослыми женщинами и краснеет, когда ему делают комплементы.

Обалдеть!

— Что Владлен здесь делает? — прошептала я на ухо свекрови.

— Он приехал извиняться перед Александром. Нельзя войну допускать, лучше плохой мир, — ответила она, уводя меня от Лизы с Гришей. — И ты должна поддержать эту инициативу.

— Его не посадят? — почему-то мне было обидно, что нет в этом мире справедливости.

— Нет, конечно. Вопросы медленно, но решаются. И…, — она замялась, добавила совсем тихо. — Владлен психически не здоров.

Это объясняло почти всё.

Я почувствовала аромат его парфюма, тяжёлое дыхание. Он спешил меня найти. Потерял, растерялся и даже испугался. Догнал, обнаружил в толпе. Руки его горячие обняли мои плечи, горячие губы прикоснулись к шее, и я вся вздрогнула, затрепетала. Мне захотелось кинуться ему на шею и закричать: «Спрячь меня!» Но я видела внимательный взгляд свекрови.

Не сейчас. Нельзя, иначе квест не будет пройдён.

Улыбнулась и проехала рукой по щеке любимого сатира. Он не ожидал моего спокойствия. Он был готов со мной, как с ребёнком, ещё долго возиться. А я без эмоций всё выдерживала.

— Сатир, — я посмотрела в его серо-зелёные глаза.

— Да, моё Солнышко? — он склонился, чтобы я могла прошептать ему тайное предложение.

— Я вижу пианино, — шепнула я мужу на ухо. — А у нас с тобой четыре руки.

Его глаза с интересом блеснули и устремились вглубь торжественного зала.

— Я очень давно не музицировал, — он хитро прищурился, сплетая наши пальцы. — Но есть партитура. «Призрак в опере».

Муж взял меня за руку и повёл туда.

— «Призрак оперы», — рассмеялась я и поспешила за ним, к сцене.

Пробегая мимо Кота и Винеры, подмигнула им. Пусть не аристократично, зато весело.

Мы сели на банкетку и стульчик. Санчес суетливо нашёл рядом со сценой то, что он когда-то знал. Установил ноты перед собой и мной.

Зал уже притих, гости с улыбками обратили на нас внимание.

Александр взял основную мелодию, а я скромно сидела рядышком. Попытались сыграть, понравилось. Мы посматривали друг на друга и как зарядили призрака из той самой оперы. Да так складно у нас получалось, что мы вошли во вкус. Отыграли почти не фальшивя. В этот момент никого в зале не было, только мы. Теперь я точно знала, как мы будем снимать стресс, если в постель нельзя.

И пальцы его длинные, точно музыкальные. Я ведь не ошиблась, когда впервые его увидела.

Мой муж. Любимый. Чем я могу удержать взрослого состоявшегося мужчину?

Собой!

Нам не хотелось это прекращать. И мы сменили мелодию. Играли, не отвлекаясь, я только успевала ловить настроение Санчеса, подыгрывала, а когда сбивалась, сатир крутил недовольно головой, вызывая у меня смех.

— Не халтурь, — с усмешкой наставлял он, приплясывая.

А сам без партитуры стал играть очень занимательную мелодию, которую я всего раз слышала. Рэгтайм из фильма «Ва-банк». И когда он играл, я медленно присоединялась к нему, с невероятным восторгом импровизировала.

— Это было здорово! — восхитилась я, когда мы всё-таки решили закончить музицировать.

Александр поцеловал мне руку и помог подняться. А когда мы повернулись, то замерли. Все гости, даже официанты смотрели на нас огромными удивлёнными глазами. Это вызвало у меня смешок. Они не ожидали такого от нашей пары? Теперь никто не будет сомневаться, что мы вместе по любви.

Отец Санчеса, ухмыляясь, начал хлопать в ладоши.

Можно было и лучше сыграть, но это же впервые, даже без репетиции. Посыпались аплодисменты. И Александр, взяв меня за руку, решил поклониться перед благодарной публикой.

— Сразили, — не могла успокоиться, было смешно.

Сатир повернул меня к себе и страстно поцеловал.

А как же стать и аристократичность без эмоций?

Я растерянно разомкнула губы и впустила его настырный жаркий язык. Забыла напрочь обо всём. Стала ласкать его язык своим, и было сладко, томительно. Нахлынуло возбуждение и жаркое волнение. Теперь мне было всё равно, что обо мне думают.

Этот квест я прошла. Он мне не понравился, но ничего сложного, в следующий раз справлюсь ещё круче.

Мы спускались со сцены, нежась в своей крохотной славе. К нам подходили, благодарили за вечер и поздравляли с росписью. Как-то быстро расползлись пущенные Лилией слухи. И Санчес стал рыцарем, отбившим девушку у ЛГБТ сообщества, а я так и осталась «артефактной любовницей» с высоким ценником. И мне не было стыдно за такой статус. А потому что я не любовница, а жена и получить меня теперь невозможно. Пусть любуются и слюни подтирают.

Я извлекла из сумочки маленькую голубоглазую рысь. Игрушку я всегда носила с собой. Я бы могла не возвращать её Владлену, она мне очень нравилась. Но это был некий ритуал, отказ от каких-либо отношений.

Сунула рысь в белые руки опечаленного Кота. Мы на мгновение встретились взглядами. И я без слов говорила ему: «Мы не могли быть вместе. Ты бы не смог сделать для меня то, что сделал Санчес. Поэтому я не твоё Солнце».

— Приношу извинения вам, Эмилия Романовна, и вам, Александр Константинович.

Рыжий Кот. Он игрок. Так сказал, что все поверили в искренность его слов. Больше я на Владлена не смотрела. Александр пожал ему руку, отцы остались довольны.

Плохой мир достигнут.

***

А потом мы стояли на улице и смотрели на фейерверк. Дети играли в снежки, гости пили шампанское уже на улице.

Мне казалось, что я скоро проснусь. Ведь это сказка. Сказка не роскошь и богатство, а полное душевное спокойствие и невероятное тепло от любви.

Оставаться на вечерний концерт мы не собирались. После фейерверка сразу поехали домой. Дом — это квартира Санчеса, и он уже скомандовал, что я к нему переезжаю жить.

В большой квартире я разложила свои новые вещи. Взяла сменное бельё и пошла после мужа принимать душ. Вместе было рано. Я стеснялась, мне нельзя пока. Но мысль, что хочу своего мужа целиком и полностью, засела в голове и выгнать её оттуда, было невозможно.

— Ты любишь тушёную капусту, радость моя? — спрашивал Санчес, заглядывая в свой холодильник.