Принцесса Ватикана. Роман о Лукреции Борджиа - К. У. Гортнер

Когда в октябре мы приехали в Рим, в глаза мне сразу бросились следы французского вторжения: на улицах зловонные отбросы, на стенах церквей следы огня и дыма, на зданиях щербины от клинков и кровавые подтеки. Метки разорения были видны повсюду: сожженные постоялые дворы и таверны, разоренные мельницы и склады вдоль гавани Рипа-Гранде, убийство сотен людей и голов скота. Мертвецов похоронили за стенами, засыпав известью из опасения чумы. Воры и другие негодяи, думавшие поживиться во время оккупации, теперь висели в цепях на стенах замка Святого Ангела, а папочка отправил войска укрепить порядок и арестовать злоумышленников. В это же время ему сообщили, что для восстановления разрушенного понадобится более девяноста тысяч дукатов.

Мое палаццо почти не пострадало. Дворик и первый этаж использовались под конюшни, помещения наверху – как казармы. Я занялась наведением порядка в доме, радуясь тому, что Джованни в ноябре уедет: став теперь официальным кондотьером Священной лиги, он присоединился к маркизу Мантуи, перед которым стояла задача очистить Папское государство от всех оставшихся французских наемников.

Когда мой муж уехал, и, как я надеялась, уехал надолго, я принялась отделывать свое римское жилище, чтобы весной отпраздновать в нем шестнадцатилетие.

И вдруг мне нанес визит кардинал Асканио Сфорца, родственник Джованни.

Он появился у меня на пороге, в алом надушенном облачении и с улыбкой на лице, словно и не впадал в немилость из-за того, что его семья поддержала французов. Он еще толком не успел оправдаться перед папочкой, а потому я приветствовала его настороженно, глядя, как он проводит рукой по инкрустированному жемчугом дубовому буфету, словно оценивает его стоимость.

– Джованни беспокоится, не страдаете ли вы от одиночества, – пояснил он, когда я осведомилась о причине его визита. – Он надеется, что если вам понадобится наставление, то вы обратитесь ко мне.

Похоже, мой муж отрядил кардинала шпионить за мной.

– Ценю его заботу. – Я постаралась скрыть презрение в голосе. – Но у меня есть семья. Они наставят меня и обеспечат всем необходимым.

– О да, – согласился он, поклонившись и продемонстрировав красную атласную шапочку на тонзуре. Он напомнил мне хорька – хищного, откормленного, зубастого. – Но иногда семьи… предъявляют такие повышенные требования. Для меня было бы большой честью стать заместителем вашего исповедника. Духовные наставления никогда не бывают лишними, моя госпожа, в особенности если человек молод и нестоек перед искушениями.

По моим жилам пробежал холодок. Что ему рассказал Джованни? Видел он мало, больше ничего не произошло, и поделиться он мог только своими подозрениями.

– Если такая потребность возникнет, я немедленно обращусь к вам. – Я поднялась. – А теперь, если вы меня извините, у меня дела. Как вам известно, его святейшество вызвал в Рим моего брата Джоффре, принца Сквиллаче, и его жену, принцессу Санчу. Они, слава Богу, уцелели среди того хаоса, который творился в Неаполе, и мы с нетерпением их ждем. Мне нужно подготовиться к их приезду.

Его взгляд стал жестче. Когда он уходил, полы его кардинальского одеяния подрагивали, будто хвост взбешенного животного. Меня пробрала дрожь. Лучше быть осторожней и в будущем избегать встреч с ним.

Я поймала себя на том, что тоскую по Адриане. Я всегда полагалась на ее советы, хотя понимала теперь, что о ней лучше не говорить. В Перудже я спросила у папочки, как она поживает, но он в ответ только рявкнул: