Игра в большинстве - Даниэла Стил

– Я заеду за вами в шесть. Устроит?

– Отлично.

И когда Джеффри приехал, они уже были одеты и готовы. Маршалл не звонил, и Эшли не знала, поехал ли он на озеро Тахо. Но с Джеффом ей не хотелось думать об этом.

Девочки катались на карусели до самого ужина, а Эшли и Джефф пытались разговаривать, перекрикивая музыкальный автомат. Он видел, что она расстроена, и взгляд ее был напряженным. Эти два дня с Маршаллом оказались тяжелыми для нее, и Джеффу было ее жаль. Она выглядела так, словно все ее иллюзии развеялись.

После пиццы они немного потанцевали, а девочки поиграли в аркадные игры. К тому времени когда Джеффри подвез их к дому, близнецы уже почти спали на заднем сиденье машины. Вечер был замечательным, и он помог Эшли отнести их в спальню, а потом подождал на внутреннем дворике, пока она уложит их в кровати. Они заснули прежде, чем она выключила свет.

– Спасибо тебе. Они очень весело провели время, – сказала она, устраиваясь в шезлонге с ним рядом.

– Я получил большее удовольствие, чем они, – улыбнулся Джефф. – Тебе повезло, что они у тебя есть. Когда-нибудь, если встречу подходящую женщину, у меня тоже будут дети.

В его голосе прозвучала тоска.

– Они лучшее, что есть в моей жизни, – устало сказала Эшли, закрыв на минуту глаза, а он наблюдал за ней, мечтая иметь возможность облегчить ей жизнь, но сделать ничего не мог. Она снова открыла глаза и улыбнулась. – Интересно, как сложилась бы наша жизнь, если бы ты тогда не уехал в Англию?

– Я бы женился на тебе в четырнадцать лет, и к настоящему моменту у нас было бы уже пятнадцать детей, – поддразнил он ее, а потом потянулся к ней и взял за руку.

Они долго так сидели тихо при свете луны, каждый погруженный в свои мысли. Она думала о Маршалле и о том, что происходит сейчас в Тахо, а Джефф думал о ней и о том, что она сделает, если сейчас Маршалл действительно разведется с женой. Ему была ненавистна сама мысль, что она будет с ним, да и она не выглядела счастливой.

Они посидели еще немного, а потом Джеффри встал, собираясь уходить. Эшли выглядела уставшей и рассеянной, а ему еще предстояло поработать. Нужно было написать несколько сценариев для нового шоу.

– Ты все еще хочешь пойти в свой пляжный клуб завтра? – спросил он, и она кивнула.

Она знала, что проводить время с ним не следовало, но это единственное, чего ей сейчас хотелось. С ним она чувствовала себя в безопасности, словно он был убежищем от всего, что происходило с ней.

– Мы можем там позавтракать, а девочки будут плескаться в бассейне целый день.

– Звучит заманчиво, – сказал он, и в этот раз, когда наклонился, чтобы дружески поцеловать ее, она прильнула к нему.

Он долго держал ее в объятиях, поглаживая по голове, опасаясь сделать что-то такое, что могло бы ее расстроить. Но затем она сама поцеловала его, и это был нежный и чистый поцелуй, который устроил их обоих.

– Я не знаю, что делаю, – прошептала Эшли.

– Все хорошо, – нежно произнес он, – сейчас тебе ничего не нужно знать. Мы подумаем об этом позже. И что бы ты ни решила, я поддержу тебя. Я объявился слишком поздно. Ты мне ничего не должна.

– Спасибо, – прошептала Эшли, и через несколько минут он ушел, пообещав заехать за ними завтра в полдень.

Эшли не понимала, что происходит, но быть рядом с ним сейчас казалось правильным, и он ничего от нее не хотел. В данный момент ей нечего было дать никому, даже Маршаллу. После того, что он сказал ей накануне, она чувствовала себя опустошенной. Она не могла представить, что сможет опять испытывать какие-либо чувства. Она словно оцепенела.

* * *

В четверг вечером Маршалл приземлился в Сан-Франциско и отправился домой в Россе, чтобы провести там ночь. Он чувствовал себя удивительно спокойно теперь, когда принял решение, и больше не испытывал тревоги. Он знал, что поступает правильно. Это будет шоком для Лиз, но пришло время быть честным с ней. Он лгал ей слишком долго.

Когда он вошел в спальню, ему в голову пришла мысль, что Лиз сделает с этим домом: продаст или останется здесь жить. Маршалл уже начал подыскивать дом, в котором они теперь будут жить с Эшли. Он собирался в понедельник позвонить агенту по недвижимости и своему адвокату, после того как переговорит с Конни Фейнберг, но сначала следовало поговорить с Лиз.

Он отправился на озеро Тахо в пятницу утром. Поездка заняла четыре часа, а когда он приехал, Лиз не оказалось дома. Домработница сказала, что она поехала на маникюр, а Линдсей была у друзей. Он надел плавки и отправился на озеро поплавать. День был изумительный.

Он все еще сидел на пристани, когда Лиз нашла его там, вернувшись домой. Она удивилась, увидев его так рано, и обеспокоилась, не заболел ли он снова. Он сказал, что совершенно здоров, и она обрадовалась его приезду.

– Когда ты вернулся из Лос-Анджелеса? – спросила она с улыбкой.

– Прошлой ночью, – ответил Маршалл, глядя на нее без улыбки. Теперь она казалась ему чужой. Он уже мысленно расстался с ней, даже отправил сообщение, когда вернулся домой, что было для него необычно. – Я взял на сегодня выходной.

Лиз уже поняла это. Он заметил на ее ногтях ярко-красный лак. Она выглядела более отдохнувшей и расслабленной, чем когда он улетал в Лос-Анджелес.

– Я приехал поговорить с тобой, – наконец сказал он с серьезным видом.

– Что-нибудь случилось? У тебя опять был приступ в Лос-Анджелесе?

Она сразу забеспокоилась, но он покачал головой, и она присела рядом с ним.

– Кое-что случилось в понедельник.

Они сидели на пристани, глядя друг на друга. У нее было странное предчувствие, будто что-то должно произойти, но она не знала, что именно. Он смотрел на нее как-то странно, а она ждала его объяснений.

– Конни Фейнберг пришла ко мне в офис и буквально заставила меня сделать то, на что у меня не хватало мужества в течение восьми лет.

– И что же это? – не поняла Лиз.

– Быть честным с тобой. Я лгал тебе в течение восьми лет.

– О чем? – Ей все это казалось странным.

– У меня есть другая женщина в Лос-Анджелесе, – произнес он так, словно в этом не было ничего особенного.

Лиз уставилась на него с недоверием. Ее мозг отказывался воспринимать эти слова, словно кто-то нажал клавишу «стереть». Информация не доходила до нее.

– Что ты имеешь в виду?

– Восемь лет у меня длится связь с женщиной из Лос-Анджелеса, – холодно повторил он. – Я никогда не хотел расставаться с тобой или рассказать тебе о ней, но я проводил два дня в неделю с ней. У нас две маленькие дочки, близнецы, им по семь лет. Они живут в Малибу.

Лиз смотрела на него, пока он это говорил, и думала, что сейчас упадет в обморок.

– Об этом стало известно в совете директоров, и они требуют, чтобы я разобрался с этим, или меня уволят.