Соблазненный обольститель - Изобел Карр

– Графиня де Корбевиль упомянула, что перед скачками сегодня проходил кулачный бой. Вы его видели, лорд Уильям? Насколько мне известно, некоторые гости отправились на ипподром пораньше.

Лорд Уильям перевел на Ливи недоуменный взгляд. Сестра Девира понимающе усмехнулась. Она догадалась, что Оливия защищает интересы своего отца, и, должно быть, это ее позабавило.

– Гм, да, миледи, – отозвался лорд Уильям, несколько сбитый с толку внезапной переменой темы. – Ирландский чемпион против Большого Джема. Повторный поединок после поражения Джема состоится в следующем месяце.

Прежде чем лорд Уильям успел вернуть разговор в прежнее русло, друзья потянули его в бильярдную. Графиня де Корбевиль снова включилась в беседу виконта Картерета с матерью – они говорили об участии Спигота в предстоящих скачках.

Легкий шелест сдаваемых карт в другом конце комнаты привлек внимание Ливи. Несколько джентльменов (среди них и Девир) расселись вокруг стола с явным намерением начать игру. «Может, они в самом деле научат меня играть в “двадцать одно”», – подумала Ливи. Ей, конечно, доводилось видеть, как играют в карты, и слышать истории о мужчинах, потерявших состояние за игорным столом. Ливи всегда казалось нелепым ставить тысячи фунтов на карточный расклад. Тем более что проигрывали в карты чаще всего те, кто, будучи стеснен в средствах, не мог себе этого позволить.

Пожалуй, она могла бы просто понаблюдать за игрой.

– Идемте посмотрим сад, – предложил Девир, появившись внезапно возле кресла Оливии. – Полнолуние еще не наступило, но озеро и древний храм прекрасны даже в полумраке.

Ливи поднялась, неуверенно оглянувшись на графиню де Корбевиль. Мнимая дуэнья небрежно отмахнулась.

– Разве ускользнуть со мной из дома в этот час не более предосудительно, чем обучить меня игре в фараон? – спросила Ливи.

Девир торопливо увлек ее к двери, обнимая за талию.

– Идемте скорее, пока никто не попытался к нам присоединиться.

Выйдя через высокие стеклянные двери, открывавшиеся на террасу, они спустились по лестнице в парк, где среди фигурно подстриженных деревьев белели статуи.

– Похоже, вы уже бывали здесь? – заметила Ливи. Девир уверенно вел ее по дорожке, петлявшей между кустами в форме геометрических фигур.

– Много раз, – усмехнулся он. – Я знаком с Ривзом с тех времен, когда мы оба учились в Харроу. После того как с Картеретом случилось несчастье, его родители часто устраивали здесь всевозможные увеселения, чтобы его развлечь. Идемте сюда. Зеркальное озеро, вернее, пруд, прямо за той изгородью. Чуть подальше есть небольшой летний домик, построенный в виде древнего храма. Он выглядит довольно забавно, эдакий миниатюрный Пантеон, увенчанный куполом, но я всегда считал его надежным убежищем.

Они прошли через высокую арку в живой изгороди и спустились по лестнице к длинному узкому пруду, покрытому цветущими водяными лилиями. Часть пруда перед летним домиком оставалась чистой, ее зеркальная поверхность отражала бледно-желтый свет ущербной луны и светлый силуэт маленького храма.

Ливи обвела взглядом украшенный четырьмя колоннами фасад. В слабом лунном свете невозможно было разглядеть рисунок лепного фриза, опоясывавшего домик. Громкий плеск рыбы, мелькнувшей над поверхностью пруда, заставил Оливию испуганно вздрогнуть. Девир расхохотался, когда она в страхе уцепилась за его локоть.

– Ничего смешного, – обиделась Ливи. – Эта рыба могла бы запросто проглотить лебедя, судя по звуку, с которым она плюхнулась в воду.

Девир засмеялся громче, потянув ее за собой к летнему домику. Еще до того как они преступили порог, его губы прильнули к ее губам. Ливи затаила дыхание, растворяясь в наполнившем ее чувстве, отдавая себя во власть губам и языку Девира.

Его пальцы, обтянутые тончайшей перчаткой, обхватили ее подбородок, нежно скользнув по коже.

– Вам нужно дышать, дорогая.

У Ливи вырвался судорожный смешок, замершее на мгновение сердце забилось снова. Она глубоко вдохнула сладкий запах сада и теплый терпкий аромат кожи Девира. Рука Роуленда, пригвоздившая Ливи к стене, так крепко сжимала ее талию, что Оливия чувствовала каждый палец даже сквозь корсет. Может, Девир и питал слабость к блондинкам, но в этот миг он принадлежал ей, только ей одной.

Девир наклонился, обдав Ливи жаром, и поцеловал ее. На этот раз его поцелуй был нежным, почти робким, язык слегка скользнул по ее губам, приглашая к игре. Губы Ливи приоткрылись, отвечая на поцелуй, по телу пробежала обжигающая волна желания.

Рука Девира скользнула по ее горлу к груди, проникла за корсаж. Пальцы сжали бутон соска. У Ливи перехватило дыхание, бедра пронзило сладкой, тянущей болью. Ей захотелось почувствовать губы Девира на своем теле, как тогда в лесу, у озерца, но Ливи не могла произнести ни слова.

Оливия ощущала, как напряжена его плоть. Мысленно она вообразила Девира обнаженным. Боже, как ее обуревало желание прикоснуться к нему. Девир глухо застонал, припав горячими губами к ее горлу. Его стон отозвался дрожью в ее теле. Ливи вдруг с ужасом поняла, что ее пальцы нащупали сквозь бриджи восставшую плоть Девира.

Она поспешно отдернула руку, щеки вспыхнули. Схватив за запястье, Девир прижал ее ладонь к своему паху.

– Не останавливайтесь, – прошептал он, выгибая бедра навстречу ее руке.

Его губы с неизъяснимой нежностью коснулись ее губ. Когда рука Ливи скользнула вниз, у Девира вырвалось хриплое рычание. Ливи обдало волной жара, колени задрожали. Казалось, силы вот-вот оставят ее и она упадет на каменный пол, увлекая за собой Девира.

Его дыхание стало тяжелым, отрывистым. Пылающий жезл сделался твердым как камень в ее ладони. Ливи робко погладила его, и Девир снова застонал. Дрожащими от нетерпения руками Ливи расстегнула пуговицы на бриджах.

Губы его жадно впились в ее рот, а в следующий миг все поплыло у Ливи перед глазами: Девир подхватил ее на руки и уложил на длинный, низкий шезлонг, придвинутый к задней стене маленького храма.

Сдернув зубами перчатку, он отшвырнул ее и рванул вверх пышный ворох юбок Оливии. Его ладони уверенно и властно развели ее бедра. Ливи захлестнул поток наслаждения, когда его пальцы нашли ее лоно, коснулись чувствительного бугорка, проникли в жаркую влажную глубину плоти.

У Ливи перехватило дыхание.

Девир прильнул лицом к ее груди, обхватил губами сосок, выскользнувший за вырез корсажа. Она затрепетала, подхваченная огненной стремниной желания. Кровь жарко пульсировала в груди, в бедрах, в кончиках ног.

Ливи выгнула спину навстречу ласкающим движениям пальцев Девира. О, если бы она могла пренебречь опасностью и слиться с ним воедино.

– Что? – прошептал он, прежде чем нежно куснуть розовый бутон соска.

– Ничего, – солгала Оливия, поняв, что, должно быть, чем-то себя выдала.

– Позвольте вам не поверить. – Девир поднял голову, выпустив сосок, и у Ливи вырвался протестующий возглас. Его пальцы тотчас заставили ее хрипло застонать, изгибаясь всем телом. – На самом деле мы с вами, похоже, думаем об одном и том же. Я отдал бы все на свете, чтобы наша близость была полной, когда вы достигнете пика, дорогая.