Впервые в жизни - Джилл Шелвис

Девятеро из десяти любят шоколад. Десятый лжет.

Голод и желание бились в венах Эми, но к ним примешивалась неловкость. И страх. Она боялась не того, что Мэтт попросит от нее чего‑то такого, что она не захочет дать. Она боялась, что даст ему все. С готовностью. По доброй воле.

Он опустил голову и прошептал ее имя ей в губы, прежде чем поцеловать неспешно и пламенно. В эту минуту Земля перестала вращаться.

— Мэтт…

— Все еще тут, — пробормотал он, обрушив на нее дождь поцелуев. — Ммм… ты пахнешь как рай, Эми!

— Тебе нужно спешить, — напомнила она, вжимаясь в него, пытаясь заставить его установить ритм. — У тебя совсем немного времени.

— Не люблю спешить!

Он не шутит!

Его язык обвел ее сосок. Мэтт одобрительно промычал что‑то, когда сосок послушно сжался.

Эми дернулась, и он снова обвел ее сосок, одновременно потянувшись к ящику тумбочки, где лежали презервативы. Слава Богу!

Он пришел в себя, надел презерватив и развел ее бедра. Она застонала, но он не торопился, жадно разглядывая все, что только было открыто его глазам.

— Я так скучал по этому, — услышала Эми тихие слова, отчего сердце едва не проломило грудную клетку.

Мэтт нагнул голову и стал целовать ее, лизать, сосать, пока она не кончила с шокирующей легкостью.

И все еще вздрагивала, когда он коснулся губами ее забинтованного бока.

— Болит?

Но тело Эми пело от восторга. В голове поселилась блаженная пустота.

— Я отплачу тебе тем же!

— Согласен, — прохрипел он и скользнул в нее.

Она вскрикнула и выгнулась.

«Жестко и быстро!» — требовала ее плоть. Каждая мышца напряглась в безмолвной просьбе овладеть. Взять…

Но Мэтт не услышал ее призыва. Взял в ладони ее лицо, словно у него была впереди целая вечность. Поцеловал и стал двигаться, глубоко и ритмично вонзаясь в ее тело, словно волна, бьющаяся о берег. Каждое движение посылало ток по ее телу, отчего она выгибалась еще сильнее, готовая врасти в него.

— Еще, Мэтт. Пожалуйста, еще!

— Все на свете, — пообещал он, целуя ее груди. И то место, где билось ее сердце.

Которое едва не ударилось о его губы. Никогда в жизни Эми не чувствовала себя такой беззащитной, такой уязвимой. Это шокировало ее. Ошеломляло.

Потому что это не только секс. Мэтт занимался с ней любовью страстно и пылко. Пробравшись сквозь все ее барьеры. Заставляя чувствовать себя желанной.

ЛЮБИМОЙ.

Он положил руки на ее бедра, не давая им двигаться. А она и не сознавала, что бесстыдно извивается под ним. Он входил в нее медленно, уверенно, все глубже.

Эми окончательно потеряла голову, лихорадочно лаская его. Спину. Лицо. И хотя сердце по‑прежнему билось быстро, но теперь уже по‑другому. Только для него.

Только для него.

Неожиданно Эми запаниковала. Застыла.

— Ты моя, — пробормотал он, сжимая ее в объятиях.

Мэтт вторгался в нее снова и снова, и чувства захлестнули ее. Вид его яростно сосредоточенного лица, восхитительный мужской запах, грохот крови в ушах и звуки его тяжелого дыхания… Вместе с ним Эми стремилась к ошеломляющему оргазму. И когда он настиг ее, она выкрикнула имя Мэтта потрясенно, изумленно, уносимая волнами экстаза. Он был с ней все это время, последовал туда с грубым прерывистым стоном, прижавшись к ее бедрам своими в последнем жестком выпаде. В глазах Эми вспыхивали звезды, она льнула к нему. Единственной опоре в этом ненадежном мире.

Она все еще дрожала, покорная последним блаженным конвульсиям, когда Мэтт отвел прядь волос с ее мокрого лба.

Эми не открыла глаз.

Господи, она влипла!

Влюбилась!

Эми понятия не имела, что Мэтт испытывает к ней в этот момент, когда прижимает к себе. И это к лучшему. Зная, что опасно близка к тому, чтобы выставить себя круглой дурой, она повернулась на живот, пытаясь сползти с кровати, но он пригвоздил ее к матрацу своим телом.

— Что? — выдавила она, хотя ей очень не понравилось, что дыхание тут же перехватило. Почему ее тянет слиться с ним и никогда больше не расставаться?

Мэтт перевернул ее на спину и заглянул в лицо, словно ища чего‑то, возможно, намека на то, что она все еще продолжает ему верить. И то, что он увидел, заставило его улыбнуться.

— Это уже лучше, — удовлетворенно сказал Мэтт, олицетворяя сплошное мужское самодовольство. Большой секси‑олух.

— Отодвинься, — велела Эми, пытаясь сбросить его.