Роза Черного Меча - Рексанна Бекнел

— Ну что ж, — начал он, и его серые глаза уже не отрывались от ее лица. — Ты собираешься поговорить с отцом. Поговорить обо мне. Что именно ты скажешь? — Его бровь насмешливо изогнулась. — Я жду ответа, милая женушка,

— Не называй меня так! — прошипела она, тревожно оглянувшись.

— Ты все еще это отрицаешь?

Конечно, она это отрицала. Иначе и быть не могло. И все-таки Розалинда поняла, что к нему нужен другой подход. Она прикусила нижнюю губу и вынула пробку из флакона.

— Я пришла осмотреть твои раны. Неужели я не могу этим заняться без опасения, что мы тут же начнем ссориться?

Некоторое время оба молчали. Потом Розалинда допустила опасную ошибку; она подняла на него глаза. Он смотрел на нее в упор, но что выражало его лицо — Розалинда не в силах была определить. Во всяком случае не гнев. И тем не менее сердце у нее сжалось.

— Ссориться? Да у меня совсем другое на уме, — сказал он медленно и хрипло.

Этого было достаточно, чтобы все соображения насчет ран и способов врачевания мигом вылетели у нее из головы, вытесненные другими мыслями, слишком греховными, чтобы им можно было дать волю. Но она отказалась понимать скрытый в его словах намек и решительно перевела разговор на тему, которая была сейчас самой насущной.

— Я долго думала о том, что ты сказал вчера, — начала она, боясь взглянуть ему в глаза.

— И что-нибудь надумала? — спросил он беспечно, хотя она и уловила настороженность в его голосе.

Розалинда вздохнула и встала рядом с ним. Руки у нее слегка дрожали, когда она начала наносить бальзам на его спину. Ее обрадовало уже то, что он не остановил ее, а лишь чуть повернул голову так, чтобы видеть ее лицо. Но все равно она понимала, что на заданный вопрос придется ответить.

— Мне нужно время, — наконец прошептала она. — Совсем немного времени, — поспешила она добавить. — Если бы ты знал, как опасно твое положение…

— Ты же сейчас смазываешь мне спину своим снадобьем. Думаешь, я не понимаю, как это опасно для меня? — резко бросил он.

Ее руки безвольно повисли, и он повернулся к ней. Лишь жалкие дюймы разделяли их.

— Я — новый раб твоего отца. — Он произнес это, словно выплюнул изо рта нечто грязное и отвратительное. — Ты обещала мне награду. Ты вместе со мной принесла брачный обет во время нашего обручения. Но с тех пор, как ты оказалась здесь, ты все это отвергаешь. Ты моя жена. И только это я приму как свою награду.

— Но он никогда не согласится, чтобы ты стал моим мужем! Неужели ты не понимаешь? — взмолилась она. — У тебя нет титула… нет земель…

— А если бы были — он бы согласился? А ты сама?

Слова, которые так и рвались у нее из сердца, застряли в горле, когда она услышала этот странный вопрос. Никому и в голову не пришло бы, что знатная дама может стать женой простолюдина. Это было просто неслыханно. Однако в долгие мгновения, когда они смотрели друг другу в глаза, она — в который уже раз — подумала о том, как не похож он на человека из простонародья. Его осанка была столь благородной, его гордость — столь очевидной. Она задумчиво нахмурилась. Слабая надежда волной поднималась в душе.

— Кто ты? — вырвалось у нее. Она всматривалась в него так, словно видела впервые. — Кто ты и как случилось, что ты оказался на эшафоте в Данмоу?

Он тоже не отрывал от нее взгляда, и ей показалось, что вот сейчас он поведает ей какую-нибудь удивительную историю. Вдруг окажется, что он — заколдованный принц, как в сказке про двух сестер и медведя. Или вельможа, которого преследует завистливый и мстительный эльф… Но нет, здравый смысл подсказывал, что эльфы и заколдованные принцы существуют только в сказках и легендах и что вопреки всем ее надеждам он скорее всего именно таков, каким его считают: разбойник и злодей. Временами — неотразимый. Даже с редкими проблесками сострадания. Но разбойник, и ее отец никогда не сочтет его приемлемым мужем для единственной дочери.

Он пожал плечами, и взгляд его посуровел, словно он подчеркнуто не желал ворошить прошлое.

— Я Эрик. Из Уиклиффа. Я тебе уже это говорил.

— Кем был твой отец? — настаивала она. Розалинда снова рассердилась на него за эту очевидную уклончивость и еще за то, что он по-прежнему представлял для нее угрозу.

— Мой отец ничем особенным не прославился, — ответил он после недолгой паузы. — Из детей моей матери я был самым младшим. Уиклифф ничего не мог дать мне, так что…

Он пожал плечами, как будто этим можно было объяснить все остальное. Но на самом деле этим нельзя было ничего объяснить, и Розалинда разозлилась еще больше.

— Уиклифф ничего не мог тебе дать? Вероятно, потому, что ты уже украл все ценное, что там имелось раньше? Тогда ты отправился в другие места и бродяжничал, пока тебя не изловили в Данмоу! — Она схватила пробку и заткнула горлышко флакона. — Да, я обещала тебе награду! Да, я обручилась с тобой, зная, что ты приговорен к смерти! Но я никогда не думала, что ты… что ты…

Она запнулась, потому что сама поняла, до чего глупо звучат ее слова. Она не ожидала, что он действительно окажется вором или убийцей? Это были всего лишь ребяческие надежды, поняла она.

Ребяческие, да не совсем, мелькнула внезапная мысль. С этим мужчиной она чувствовала себя женщиной. Он стал ее мужем, а она — его женой. И нахлынувшее воспоминание об их бурном соединении — о немыслимом наслаждении тех часов — снова ослепило ее. Она хотела, чтобы он оказался кем-то другим, не тем, за кого его принимали, потому что… потому что в таком случае то, что они делали, казалось бы не таким дурным.

— Ты никогда не думала, что я окажусь рядом и потребую расплаты? Да может ли это быть? — Он схватил ее за руки и основательно встряхнул. — Какая же вы бессердечная женщина, леди Розалинда. Ну тогда скажите мне, почему вы изволите колебаться и не торопитесь все рассказать вашему отцу? Если вы так уж уверены, что он покарает меня смертью, почему бы не поведать ему правду и не покончить со всем этим?

— Я не хочу, чтобы ты умирал! — воскликнула Розалинда, отвечая лишь на последний из его вопросов. — Но если ты так твердо стоишь на своем. Если ты так безумен…

Он по-прежнему держал ее мертвой хваткой, но после этих ее сбивчивых слов что-то изменилось. Он притянул Розалинду чуть ближе к себе.

— Не хочешь, чтобы я умирал? Значит, хочешь, чтобы я остался жив? Но тогда я должен спросить: почему? Почему, Роза? Что ты выиграешь от моего присутствия в Стенвуде?

Его глаза впивались в ее бледное, испуганное лицо. Он протянул РУ^У и снял у нее соломинку с волос. Потом легко провел пальцами по ее щеке. — Возможно ли, что моя маленькая колючая Роза хочет солнца и бури одновременно?

Он улыбнулся при виде ее растерянности, но глаза у него не стали добрее.

— Ты не желаешь видеть меня своим мужем, — объяснил он с усмешкой. — Но любовником…