Слишком красива для жены - Салли Маккензи

Она всмотрелась в своего мужа. Он сидел напротив нее, в большом мягком кресле. Отблески свечей плясали по его кудрявым каштановым волосам и по его лицу. Его по-прежнему охватывал странный трепет всякий раз, когда она на него смог рела.

Когда они находились дома, в Найтсдейле, Эмма чувство вала себя счастливой. Но еще более счастливой Эмма чувство вала себя, когда малыши уже лежали в кроватках, в доме наступала тишина и они с Чарлзом оставались наедине.

Любит ли ее Чарлз? Эмма знала, что ему с ней спокойно и он охотно приходит к ней в постель. Но любит ли он ее?

– Чарлз!

– Гм?..

Он даже не оторвал взгляда от книги!

– Чарлз, ты никогда не жалеешь, что не женился на какой-нибудь другой женщине, которая чувствовала бы себя в Лондоне спокойнее?

– Нет, конечно.

Он перевернул страницу.

Ей следовало бы оставить его в покое. Но когда у нее снова появится возможность остаться с ним наедине? Обычно с ними бывает Мэг.

Наверное, это даже хорошо, что сестра почувствовала недомогание и ушла спать.

– Тебе никогда не… ну, тебе не бывает одиноко, когда ты в Лондоне один?

Он наконец оторвал взгляд от книги.

– Конечно, бывает, Эмма. Мне не хватает тебя и детей, но я знаю, что ты предпочитаешь деревню.

– Но ты никогда… То есть я хочу сказать – большинство мужчин, конечно, да, но…

Она всмотрелась в его лицо. Он выглядел вежливо-недоумевающим.

Отвага ее покинула.

– Не важно. – Она помахала рукой в сторону книги, открытой у него на колене. – Извини, что побеспокоила. Пожалуйста, возвращайся к чтению.

Он еще мгновение на нее смотрел, а потом продолжил чтение. Эмма взялась за «Гордость и предубеждение».

С тем же успехом она могла пытаться читать иероглифы. Эмма попыталась устроиться поудобнее. Ей надо сосредоточиться. Ей ведь понравилась книга мисс Остен «Чувство и чувствительность». И она давно собиралась прочесть и эту ее книгу.

Эмма вздохнула, скрестила ноги и оправила подол.

– Что случилось, Эмма? – Она подняла голову.

Чарлз нахмурился и подался к ней. Книгу он закрыл, заложив пальцем страницу.

– О чем ты?

– Ты пыхтишь, вздыхаешь и ерзаешь в кресле весь вечер. В чем дело?

– Ни в чем.

– Эмма…

Смелее. Откладывать «на потом» не следует. Если она упустит эту возможность…

Но что, если он скажет ей, что действительно посещает бордели или содержит любовницу, пока она живет в Кенте?

Лучше знать правду, чем жить в неведении.

– Когда я в Найтсдейле… Ну, было бы вполне объяснимо, если бы ты… если бы… э-э… – Она набрала побольше воздуха и села в кресле как можно прямее. – Я знаю, у мужчин есть определенные потребности, а у тебя в особенности есть… то есть… ну, они очень…

Она выдохнула весь воздух. Нет, она не в состоянии это сказать!

– Эмма, ты ведь не хочешь предположить, что я не соблю даю свои супружеские обеты?

Вид у Чарлза стал очень суровым, брови хмуро сдвинулись. Она залилась краской.

– Н-нет. – Она покусала губу. Ей не следует лгать. – Ну, наверное. Я хочу сказать – ведь никто не стал бы тебя осуж дать. Мы не видимся долгие месяцы…

– Значит, ты принимала любовников, пока я находился и Лондоне?

«Гордость и предубеждение» со стуком упали на пол. Эмма вскочила:

– Нет! Конечно же, нет. Я тебя люблю. Я бы никогда… – Чарлз тоже поднялся с кресла и прижал палец к ее губам.

– И я тоже никогда, Эмма. Я люблю тебя, только тебя. Мне очень тебя не хватает, когда мы не вместе. – Уголок его губ приподнялся в полуулыбке. – Боже, как же мне тебя не хватает! Мне бы очень хотелось лежать в постели рядом с тобой, входить в тебя. Но мне нужна ты, Эмма, а не просто женщина, и просто женское тело. Как ты могла такое подумать?

– Я…

Эмма рассматривала узел его шейного платка, не решаясь посмотреть ему в глаза. Чарлз положил палец ей под подбородок и повернул ее лицом к себе. Он смотрел на нее внимательно и пытливо, и она почувствовала, что краснеет.

– Я когда-нибудь давал тебе основания сомневаться во мне?

– Нет, конечно! Просто… – Она откашлялась. – Простоя знаю, что ты женился на мне лишь для того, чтобы у девочек была мать и чтобы не связываться с ярмаркой невест.

– Эмма! Ты и в самом деле так думаешь?

– Я… я не знаю. Когда мы дома, в Кенте, то не думаю. Но когда приезжаю в Лондон и вижу всех этих искушенных светских красавиц – и вижу, как ведут себя все аристократы, то начинаю считать себя дурой, если рассчитываю на то, что ты не соблазнишься всем этим. – Она проглотила подступившие к горлу рыдания. – Особенно когда я скучная деревенская мышка.

Он уронил ладони ей на плечи и ласково ее встряхнул.

– Ты вовсе не скучная деревенская мышка, Эмма. Ты сильная и отважная женщина, у которой доброты во много раз больше, чем у самых прелестных лондонских дам. Неужели ты считаешь, что я сужу о человеке только по внешности? Гораздо важнее милого личика или аппетитного тела то, что находится вот здесь, – он нежно прикоснулся к ее лбу, – и здесь.

С этими словами он прижал ладонь к ее груди на уровне ее сердца.

– Ох, Чарлз!

Она уткнулась лицом ему в грудь и крепко обхватала его руками. Ей хотелось расплакаться. Ей казалось, что сердце у нее готово разорваться от переполнявшей его любви.

Он наклонил голову и прошептал ей на ухо:

– Но конечно, я обожаю и твою роскошную наружность. Я люблю твои губы, – он поцеловал чувствительное местечко у нее за ушком, – и твои груди… – он переместился к основанию ее шеи, – и твои дивные, дивные бедра.

Он проложил дорожку из поцелуев от ее щеки ко рту, замерев у самых губ.

– Я обожаю чувствовать твой вкус, – он прикоснулся к ее губам, – и погружаться в твое сладкое тепло.

Она начала тяжело дышать. Жар скопился у нее внизу живота, желание превратилось в болезненную пульсацию. Ей нужно было, чтобы он немедленно вошел в нее. Ей нужна была его любовь и его семя.

– Мне проверить, работает ли замок на двери в библиотеку, – спросил Чарлз, – или мы рискнем тем, что прислуга будет шокирована?