Мы вместе «До», а как жить «После»? - Лия Блэр

— Понимаю. И да, не рассматриваются, — кивнула, судорожно теребя край футболки. — Мы думаем, что лучше дождаться лета. Тепло, а еще продукты дешевле, кафешек больше. Зачем сейчас торопиться?

— Решать вам, но не тяните.

В принятии ситуации папой — не сомневалась ни секунды. Мама, конечно, еще прочитает мне мораль и выскажет все негодования, но я по ее глазам видела, что она приняла известие правильно.

— Надо встать на учет…

— Мам, — я взяла руки родной женщины и погладила. — Одиннадцать недель. Я встала уже на учет и анализы сдала. Кстати, мой врач твоя одноклассница Ольхова Татьяна Сергеевна.

А дальше разговор перетек в плоскость воспоминаний родителями молодости, легких подколов по поводу нового статуса «бабушка и дедушка», а также советов для меня: не нервничать, не переохлаждаться, больше гулять и не перенапрягаться. Разве я не счастливый человек? Кто-то не получает и части такой поддержки и понимания.

Теперь оставалось тянуть до лета. Потом можно признаться родителям, кто отец ребенка, и отпустить Стаса. Кстати, пока я вела беседу с предками, “мой парень” ошарашил новостью Киру и Рому. На мое сообщение:

15:22 Вы: «Ты жив?» — Звягинцев-второй прислал мне смешное фото застывших в шоке друзей.

Вечером мы с подругой болтали по телефону, где она призналась, что тоже мечтает о ребенке, но пока у них с Ромой разговоры на эту тему не клеятся. Судя по ее тону, что-то шло не так, а мне очень не хотелось, чтобы они расстались. Решила, что на днях попытаю Стаса, может, он прольет свет на проблему.

… Конец июля выдался очень жарким. Каждый день мой живот рос все больше. Радовало, что не надо натягивать на себя куртки и пуховики, а то бы пришлось весь гардероб обновлять. Родители планировали перестановку в моей комнате, чтобы установить детскую кроватку.

Стас запретил мне всякие признания, говоря, что внука любить будут не за то, кто его отец, а потому что это ребенок.

Недоделанный режиссер подвозил меня на очередной осмотр в больницу, а я улыбалась, поглаживая свой животик.

— На днях признаюсь родакам, что ты порядочный человек и ребенок не от тебя, — посмотрела на Стаса, ожидая радости.

— И к чему эти признания? — скривился Звягинцев-второй. — Думаешь, твоим предкам нужно еще одно потрясение?

— Ну, самое потрясное они уже узнали, — усмехнулась, намекая на беременность.

— Не пыли, Масянь. Им поебать кто папаша. Главное чтобы ты и бебик были счастливыми, — пока я подвисла обдумывая его слова, Стас щелкнул меня по носу.

— А как же ты? Я же хочу чтобы ты мог нормально встречаться с девушками, а не прятаться.

— В твоем котелке такая отборная уха, Масяня, — хмыкнул друг, посигналив впереди идущей машине. — Давай, пляха, я за себя сам буду решать. Добазарились?

Посмотрел на меня пытливо и я кивнула. Сделала доброе дело, называется.

Кира уехала на практику в Питер. Ей таки удалось найти работу, и она очень старалась. Рома мотался к ней каждые выходные. Чаще не мог, потому что сам работал. С каким-то другом открыл бизнес. Собирали гениев для ИТ-разработок, устраивали конкурсы, писали игры для приложух на мобильный и комп.

Все, в общем, шло своим чередом.

Сказала бы, что у меня все отлично, но красивая коробочка цвета глаз Антипова не давала мне покоя содержимым. Очень сильно не хватало Леши… Во снах он приходил ко мне, шептал слова, от которых я рыдала навзрыд, целовал горячо и неистово, а потом уходил, не оглядываясь, по широкой взлетной полосе, где у трапа самолета его ждала Соболева. Я злилась и ненавидела… Но любовь никуда не делась. И забыть его у меня теперь точно не получится. Никогда. В моей ситуации это очень печальное слово, обозначающее тотальное духовное одиночество. Неизменно я пользовалась одним верным способом: гнала от себя все мысли о Леше, подменяла чувства к нему ребенком, грузила себя делами и создавала видимость бурной деятельности.