Ах, уехал мой любимый - Тата Кит

- Размечтался, - фыркнула я, как штопор проворачиваясь в его руках, чтобы оказаться лицом к лицу. – Сегодня понедельник - садик, работа и прочие атрибуты тяжелого дня.

- Может, останемся здесь и займёмся активной половой жизнью?

- Козырский! – выдохнула возмущенно, но оказалась лишь уткнута носом в трясущуюся от сдержанного смеха грудь.

- Вообще-то, я имел в виду сон на полу. А ты о чём подумала?

- Шутник, блин, - потянулась довольной кошкой и обняла его за шею.

Мягкий поцелуй коснулся моих губ. Костёр, всё ещё щекочущий языками пламени внизу живота, разгорелся с новой силой и, судя по всему, это не осталось без внимания лежащего рядом со мной Матвея.

Широкие ладони приступили к исследованию уже исследованных за ночь участков моего тела, что в его руках было подобно горячему воску. В одно мгновение я оказалась опрокинута на спину и прижата к вороху разноцветных пледов, на которых мы провели сегодняшнюю ночь.

- Ещё пять минуточек, - шепнул Матвей, спускаясь поцелуями к шее.

- Ох! – выдохнула я блаженно, когда глаза закрылись сами собой.

- Пятнадцать минуточек, - уточнил тут же Матвей, чем вызвал улыбку.

Где-то в пределах квартиры послышался шорох, а затем неспешные шаги.

- Чёрт! – встрепенулась я, отталкивая Козырского. – Быстро в шкаф!

- В смысле? – встав на колени у моих ног, обалдело уставился на меня.

- Ваня проснулся! – шипела я, заворачиваясь в один из пледов. – В шкаф! Быстро!

Швырнула в его лицо плед, распахнула шкаф, в котором висели мои платья, и фактически запихала в него всё ещё не до конца проснувшегося Козырского.

- Серьёзно?! – выпучил он глаза, плохо сдерживая откровенное веселье.

- Сиди молча. Приду – освобожу, - пригрозила ему пальцем, закрыла шкаф и прочесала руками волосы, смахивая их за плечи. Пошарила взглядом по полу в поисках халата и, обнаружив его, торопливо скинула к ногам плед.

- Я всё вижу, - ехидничал голос из шкафа.

- Заткнись, - шепнула, не оборачиваясь и быстро накинула халат.

Дверь в комнате сына открылась, что сигналом для того, чтобы я тоже как можно скорее выскочила из своей комнаты, иначе Ваня может увидеть абсолютный бардак и хаос в ней, чего раньше никогда не бывало.

- Доброе утро, Ваня! – излишне жизнерадостно поприветствовала сына, выйдя из комнаты.

Он даже вздрогнул, очевидно, не ожидав от меня столь громкого и резкого приветствия.

- Доброе утро, мама, – чуть нахмурился он и проследил за тем, как я подняла с пола вещь, быстро её скомкав, чтобы никто не успел понять, что это и кому принадлежит.

Взгляд метнулся к входной двери, где у порога стоял кроссовки Матвея.

В голове красным цветом загорелся сигнал тревоги.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

- Ваня, - заставила сына смотреть только на меня и загородила собой обзор в прихожую. – Я тут подумала…

Что я подумала, боже?! Что?!

- А давай, ты вырежешь из картона две цветных карточки и напишешь на них своё имя. Ты же умеешь…

- Зачем? – непонимающе нахмурился сын, удерживая в опущенной вдоль туловища руке Лосиныча.

- Эм… Чтобы… Чтобы птички знали, кто построил им кормушки.

Какой же бред!

- Точно! – округлились глаза сына. – А фломастерами можно подписать?

- Нужно, Ванюш! – поддержала его идею, возможно, излишне театрально и громко. – А я пока… завтрак нам приготовлю.

- Хорошо, - отозвался сыночек, возвращаясь в детскую комнату.

Едва за ним закрылась дверь, я метнулась обратно в свою комнату, где распахнула шкаф и застыла на месте, подавившись словами.

- Я чертовски хорош, - кокетничал Матвей, обмотав бедра пледом, а шею моим галстуком.

Аполлон, блин! Позирует мне тут еще, будто я картину с него писать собралась.

- Быстро к двери! – схватила его за запястье и потянула на себя. – Пока Ваня занят…

- Ты меня гонишь? И это после всего, что между нами было? – притворно хныкал он, находясь в максимально игривом настроении.

- Ты ещё скажи, что беременный от меня, - ворчала я, подбирая его трусы и шорты. Всучила ему в руки подтолкнула в сторону выхода из комнаты. – Сейчас очень быстро покидаешь квартиру. Кроссовки у входа, телефон на комоде. Через час жду тебя девственно чистым у порога своей квартиры.

- Девственно, говоришь? – подцепил он прядь моих волос и пропустил между пальцами.

- Иди, говорю, - прикусила нижнюю губу, чтобы не рассмеяться вместе с ним, пока выталкивала его из комнаты в сторону прихожей. – Всё, иди! Через час, запомнил?

- Запомнил, - кивнул он, блаженно улыбаясь.

- Кроссовки, телефон, - шипя, указала пальцами за его спину. – Иди уже!

Вместо того, чтобы двинуться к двери и покинуть мою квартиру, Матвей рывком приблизился ко мне и впился в губы, запечатлев на них ещё один поцелуй.

- Теперь я смогу прожить этот час.

- Дурак! – усмехнувшись, закатила глаза и торопливо отпрянула от него, снова указав на дверь. – Иди.

Махнула рукой и проскользнула в кухню, чтобы приготовить обещанный сыну завтрак. Дверь в прихожей тихо закрылась, свидетельствуя о том, что Матвей, наконец, вышел, прихватив с собой мой плед и галстук. А я осталась улыбаться сахарнице.

Глава 38

- Сгущенки подлить? – спросила я, зависнув с жестяной банкой над блюдцем сына.

- Да, - кивнул он резко и подставил оладью под поток сгущенки. – Мам?

- М? – прервала поток и кончиком пальца собрала сладкие капли.

- А почему Матвей с нами завтракать не захотел? – пристальный взгляд синих глаз вперился мне в самую глубь души.

Так и застыла с пальцем во рту, слизывая сгущенку.

- Ну-у… - отвернулась к холодильнику, чтобы убрать сгущенку и заодно придумать варианты ответа. – Он ещё спит, наверное.

- Но он же был у нас утром. Я видел его кроссовки и телефон.

- Это был мой телефон.

- Твой телефон зеленый, а у Матвей черный.

Мистер юный детектив раскалывал моё вранье как орехи кувалдой.

- Просто… - заняла руки мытьём своей кружки, так и не допив кофе. – Матвей заходил ненадолго, чтобы спросить, во сколько мы сегодня едем в садик с твоими кормушками.

- А-а, - протянул Ваня. – А я думал, что он ночевал у нас. Ну, как я у Маши.

Руки с кружкой в пене дрогнули и замерли. На языке сам собой закрутился вопрос, который Ваня пробудил своим любопытством.

Теперь любопытство овладело и мной.