Соль этого лета - Эля Пылаева

— Второй — от Тархановых. Я, как представитель школы, в обоих буду выступать на стороне истцов.

— Вы заинтересованное лицо, Бессарион Давидович. Вы делите с братом наследство.

— Может быть! Но есть свидетели и помимо меня. Рискнете раздуть скандал?

— Он и вам, Бессарион Давидович, не на руку. Пострадает репутация школы.

— Не на руку, да. Поэтому наши иски до сих пор не в суде. Но будут там, если…

— Я думаю, нам эту ситуацию надо решить полюбовно, — недовольно улыбается адвокат. — Компенсацией на лечение. И моральный ущерб.

— Лечение покроет страховка, если мы обозначим травмы, как результат спортивного спарринга, — давяще вклинивается Лев Русланович. — С нашей стороны — тоже. Про моральный ущерб рекомендую тему закрыть, — бросает на меня хмурый взгляд. — За моральный ущерб тут только девушка предъявить может. Вы оплатили его ей, надеюсь?

— Естественно!

Мужчины обсуждают детали. Я кошусь на отца Марата. Копия… Только лет на двадцать старше. И в голосе столько знакомых нот! Только интонации прохладнее, спокойнее. Таким будет мой лев?

Бессо выводит меня за дверь.

— Ну что ты так нервничаешь?

Обмахиваю лицо пальцами.

— Душно там.

— Всë, поезжай домой.

— Бессо… — кусаю губы. — Дай мне адрес Марата, пожалуйста.

— Не могу.

— Бессо! — распахиваю глаза.

— Он мне такого разрешения не давал. Решай проблему без адреса.

Растерянно хлопаю ресницами. Первый раз в жизни хочется треснуть Бесу!

— Бессо, зайди, — приглашает его обратно Лев Русланович.

Ну и что делать? Спускаюсь на крыльцо больницы.

Можно, конечно, вернуться на базу. Бесята быстро мне сдадут все явки и пароли про Марата. Но это долго. А у меня торт, крем на такой жаре потечёт. Из дверей выходит отец Марата. И набрав побольше воздуха, я решаюсь!

— Лев Русланович… — догоняю его возле машины.

Останавливается.

— Вы не могли бы передать Марату от меня торт и поздравления.

— Нет. Не мог бы, — открывает мне дверь машины, указывая рукой внутрь. — Но ты можешь сама.

— Ну что Вы? — делаю шаг назад. — Марат не приглашал меня. Это неудобно.

— Неудобно в день рождения без любимой девушки в стенку пялиться.

Чувствую, как краснею.

И хочется провалиться сквозь землю.

Лев Русланович терпеливо держит дверь, ещё раз настойчиво указывая мне рукой внутрь.

Там мой котëнок грустит!

Эта мысль придаёт решительности.

Присаживаюсь в машину.

Язык немеет, разговор я точно поддержать не смогу.

Но я же хотела увидеть Марата, вот, пожалуйста.

Мы едем в тишине. Мои пальцы нервно обрисовывают бантик на коробочке.

— Марат учится на твоём факультете, я правильно понимаю?

— Правильно, — хочется закрыть ладонью глаза.

Мне словно четырнадцать, а не двадцать четыре. Самооценка и уверенность в себе на моём личном термометре уходят в минус.

— Прекрасно.

— Что?

— Есть большие шансы, что доучится. Ничего, что я на «ты»?

— Ничего…

— И здоровьем его ты занимаешься?

Это просто аттракцион по проваливанию сквозь землю!

— Я… — сглатываю.

Удовлетворённо кивает.

— Там надо немного депрессию подкрутить. Что-то сломалось.

— Это я виновата, — поджимают губы.

— Разберётесь.

Останавливает машину возле коттеджа. Заводит меня в дом.

— Здравствуйте, — смотрю в глаза его жене, выходящей нам навстречу.

Она внимательно вглядывается в меня.

— Алëна… — лаконично представляет меня ей Лев Русланович.

— Алëна! — распахивает она глаза. — Вау! Красавица!..

— Спасибо.

Лев Русланович, обнимая жену, стреляет взглядом на лестницу.

— Он немного упрямый. Ты на него не обижайся, если что. Первая дверь слева.

Господи, да я извиняться вообще-то приехала.

— Красота всегда побеждает, — подмигивает незаметно мне мама Марата.

Мне бы вашу уверенность!

— Спасибо вам.

— Спасибо не отделаешься, — улыбаются. — Мы претендуем на свои порции торта.

— А! — вспоминаю я про торт.

Растерянно протягиваю.

— Конечно!

— Ты подари сначала…

Точно!

Я так на предзащите не волновалась!

Медленно поднимаюсь по лестнице…