Замуж за криминального авторитета - Ольга Джокер

***

- Ничего не угрожает, не волнуйся. Лучше иди ко мне, Катя...

У меня есть как минимум два варианта дальнейшего развития событий: сделать так как просит того Давид или отступить. Один вариант предполагает безотговорочно впустить в своё сердце прошлое, другой – предотвратить боль и отказаться от близости с ним. Юсупов не станет брать меня силой, я знаю об этом. Он просто уйдет из моей жизни и всё оставит как было: серо, безлико и тускло.

Делаю два неуверенных шага навстречу и замираю где-то посередине кухни. Самое странное, что, прислушавшись к своим внутренним эмоциям, я понимаю, что больше не боюсь боли. Я так устала жить без этого мужчины, что беспрекословно ему доверяюсь.

Остановившись в непривычной близости от Давида, опускаю руки по швам и тихо дышу. Он поднимается с мягкого углового дивана, встает напротив, опускает ладони на мою талию... Я уже забыла какой он высокий и мощный особенно в сравнении со мной.

Его запах кружит голову, приятные прикосновения учащают пульс. Мне так сильно этого не хватало… А дальше что? Да будь что будет…

- Сними, - Давид кивает, указывая на свитер с крупной вязкой.

Перекрещиваю руки, поддеваю за края и снимаю одежду через голову, оставшись стоять перед Юсуповым в одной тонкой майке, сквозь которую отчётливо просвечиваются затвердевшие соски. Мурашки моментально расползаются по коже, когда Давид, склонив надо мной голову, нежно целует в шею.

- Боже…

Опускаю руки на его плечи, слегка наклоняю голову, подставляя больше своего тела. Хочу, чтобы он целовал меня везде. Так долго, как только сможет.

От распирающего изнутри удовольствия прикрываю глаза. Чувствую, что парю над землей, потому что Давид куда-то меня несёт. Под спиной пружинит матрас, волосы растрепываются по подушке, а счастливая улыбка озаряет лицо.

Не хочется сейчас думать о том, как надолго он вернулся. Давиду будет достаточно одного раза, нескольких дней или больше? Одно знаю точно, что я никогда не стану жалеть о случившемся.

Открыв глаза, жадно смотрю на Юсупова. Он быстро расстегивает мелкие пуговицы на белоснежной рубашке, оголяя смуглую кожу живота, рельефные мышцы и чёрную дорожку волос, ускользающую под ремень чёрных брюк. В его движениях чувствуется нетерпимость: словно за эти три месяца у него никого и не было, и он дико изголодался по мне. Но я мыслю трезво, потому что Давид все же взрослый самодостаточный мужчина, который не клялся хранить мне верность. И я не клялась, да только переступить через себя не могла, хотя варианты были… В один из дней, когда Сашка вытащила меня в ночной клуб, я перебрала и хотела сделать что-то себе назло. Доказать, что ещё привлекательна, кому-то нужна и чего-то стою. Смешно, но дальше кокетливых улыбок, от которых было ещё гаже на душе, я зайти не сумела. Все мужчины казались не теми, другими… Они значительно уступали Давиду, а их похотливые взгляды вызывали только брезгливость и тошноту. Сашкина излюбленная поговорка про клин, который вышибают клином оказалась для меня недейственной.

Расстегиваю пуговицу на джинсах, потому что Давид уже полностью обнажен. Он опускает ладонь на свой вздыбленный твёрдый член и неторопливо проводит по нему рукой, заставляя меня нервно сглотнуть и поторопиться.

Спустя минуту его обнаженное тело согревает моё. Кажется, что температура у Давида на несколько градусов выше.

Румянец приливает к щекам, когда ощущаю тугое давление члена между ног. Выгибаюсь дугой, требуя его в себе, но Давид не торопится меня брать и начинает жадно целовать губы, лаская меня языком. Колючая щетина, не жалея царапает щёки, пульсация между ног усиливается до критической отметки.

Всё ещё не могу поверить в то, что он здесь, со мной. Хочет меня, касается, ласкает. Я не просила его, он ведь сам ко мне приехал…

- Нихрена без тебя не получается, - отрывается от покрасневших губ, сверлит темными глазами, нависая надо мной на локтях. – Будто под кожу въелась…

От его слов из глаз катятся непрошенные слёзы. Нет, не сейчас, пожалуйста… Мне же так хорошо с ним… Я обязательно поплачу позже, когда он уедет.

В этот же момент Давид резко входит в меня, выбивая из груди громкий вскрик, звучащий на всю комнату. Тугая наполненность вызывает болезненные и одновременно желанные ощущения. Всё именно так как я того хотела.

Юсупов медленно выходит из меня, водит своей эрекцией между складок, растирая обильную влагу и показывая мне насколько сильно я возбудилась. Рывок и он вновь насаживает меня до упора, только теперь перелавливая вскрик своими губами и нетерпимо в меня впиваясь.

- Хочу тебя сзади. Позволишь?

Я слабо киваю, потому что почти ничего не соображаю… Сознание помутилось и на передний план вышли дикие животные инстинкты, где основной целью является лишь получение разрядки.

Давид управляет мной словно тряпичной куклой: с легкостью переворачивает на живот, приподнимая чуть выше головы бёдра. Впиваюсь пальцами в темные простыни, когда толчки становятся яростнее и сильнее, а дыхание Юсупова обжигает мои плечи и шею.

Чувствительные соски интенсивно трутся о постельное белье, Давид поворачивает мою голову набок, обхватывает ладонью за горло и целует в губы так сильно и ненасытно, что перед глазами всё плывёт и меркнет: старая обшивка кровати, обои и эта комната. Всё это превращается в одно сплошное пятно, которое пляшет перед глазами и вихрем уносит меня в мир запретного удовольствия.

- Ещё, Давид, ещё…

Мощнейший электрический разряд заставляет тело забиться в конвульсиях. Вместо поцелуев во рту оказываются его пальцы, которые я жадно посасываю и громко мычу, не сразу замечая, что твёрдая эрекция Давида сместилась выше – к заднему проходу.

Тело непроизвольно напрягается, а в голове начинают стучать тревожные молоточки, сигнализируя об опасности. Анальный секс был для меня чем-то далёким и призрачным. Я не была готова им заниматься, но хотела бы попробовать ради Давида.