Так становятся звёздами. Часть 2 - Екатерина Оленева

Гаитэ была опустошена. Она должна была бы чувствовать гнев на мать, на мужа, отчаяние из-за положения Сезара, но она не чувствовала ничего. Словно в груди образовалась огромная чёрная дыра и расширялась, пожирая все эмоции и чувства, как плохие, так и хорошие.

В жизни пришлось пережить многое, преодолеть немало препятствий, но каждый раз Гаитэ черпала силы в эмоциях, в любви к другим людям, в вере в справедливость и милость Благих Духов.

Но в последние месяцы в ней словно надломилось что-то. В людскую справедливость она веру утратила окончательно и бесповоротно.

Поднявшись на высоту трона, Гаитэ больше не встречалась с простыми людьми, её окружали лишь благородные, а благородным, исключительным, избранным неведомы простые человеческие радости и горести. Они понятия не имеют о том, как можно бояться голода и холода, вместе с тем такие простые, обыденные чувства, как жалость и сострадание, им также незнакомы. Совесть, целомудрие, любовь — естественные человеческие чувства здесь высмеивались и презирались, зато предательство и убийство ради собственной выгоды признавались нормой.

Казалось бы, у человека всего одна глотка, и есть за десятерых, как не старайся, не получится. Но это не значит, что многие не готовы попробывать сделать именно это.

Торну было мало власти? Ему всего и всегда было мало.

Куда делся тот горячий, порывистый, хоть порой и самодурный молодой человек, которого она полюбила? Или задатки тирана и коварного интригана всегда были в нём, но она этого попросту не замечала?

«Поменяйся они сейчас местами, что бы сделал Сезар?», — задавалась вопросом Гаитэ.

Нет, она не рисовала пленника розовыми красками, но, насколько успела разобраться в характерах братьев, Сезар не стал бы затевать церемонию с судами. Он воин, а не казуист. Он либо зарезал бы Торна в честном поединке, либо выслал из страны.

Правда, Торн, в отличие от Сезара, не был популярным полководцем, за которым готовы следовать бравые генералы. Тут и риски были бы другие.

Но, с другой стороны, Сезар не предпринимал против брата никаких шагов, напротив, всегда честно поддерживал власть.

Как ни крути, Торн поступил как трус и предатель, дав выход древней вражде и старым страхам.

— Ваше Величество, — обратилась к Гаитэ одна из статс-дам, — герцогиня Рэйвская, ваша матушка, просит аудиенции. Что прикажите ответить?

— Проси, — ледяным тоном распорядилась она, коротко кивнув.

Её мать появилась в огромном двухяросном головном уборе, расточая приветливые улыбки. Двое пажей несли за ней длиннющий шлейф фиолетового платья.

Остановившись напротив трона, где сидела дочь, Стелла сделала мальчикам знак отступить.

— Ваше величество, — присела она в самом глубоком реверансе.

Гаитэ с интересом смотрела на мать.

Любопытно, что чувствуешь, склоняя голову перед дочерью, которую ты обрекла на смерть и предала несколько раз подряд?

— Признаюсь, не ожидала вашего визита, сударыня, — негромко обронила Гаитэ.

— Я и сама не думала быть здесь. Однако же, увидев вас вчера вечером в суде не выдержала и решила свидеться перед долгой разлукой. При том, как идут дела в империи, лишь добрые духи знают, когда ещё увидиемся. Наши отношения всегда были сложными, дочь, и мне не хотелось бы так расставаться, зная, что у вас на сердце обида. Вот я первой пришла с поклоном, желая развеять ваш гнев.

Разговор, который предстоял женщинам, не пристало вести при свидетелях. Перехватив взгляд Гаитэ Стелла знаком велела пажам выйти.

Те беспрекословно, словно вышколенные псы, послушались.