Искупление Атлантиды - Алисия Дэй

Литтон шевельнулся, и изображение на экране сменила диаграмма мозга. Хвостатое ядро было скорее похоже на атлантийскую лунообразную фасоль и расположено в правой части картинки.

Тиернан присвистнула.

— Довольно крупное открытие. Вы можете активировать хвостатое ядро?

Литтон улыбнулся, и эта улыбка получилась особенно неприятной.

— Не только активировать его, мисс Баум, но и контролировать его, тем самым контролируя желания и результирующие действия индивида, чей мозг был активирован.

Тиернан откинулась в кресле, качая головой. Она повернулась к Бреннану.

— Это не просто крупное открытие, это настоящая революция в медицине, при помощи которой можно подчинить весь мир, — сказала она вполголоса. — И судя по тому, что он нам это рассказывает, он не собирается нас отсюда выпускать. Никогда. Ведь ему грозит не только незамедлительное изгнание из научного сообщества, но и привлечение к уголовной ответственности.

— Может быть, поделитесь с остальными? — издевательски насмехаясь, спросил Литтон.

— Весьма впечатляет, — бросил в ответ Бреннан, сжимая руки в кулаки под столом, но сохраняя спокойное выражение лица для присутствующих в зале. — Похоже, вы нашли отличное применение моим деньгам, доктор. И как долго можно контролировать мозг?

Самодовольная улыбка Литтона померкла, и он отвел взгляд.

— Так долго, как нам того захочется, конечно.

Тиернан едва заметно качнула головой, но Бреннан и без того понял, что Литтон лжет, а это подтверждение убедило его в необходимости как можно скорее увести отсюда свою спутницу.

— У тебя до сих пор болит голова? — спросил он Тиернан, которая изумленно посмотрела на него в ответ.

Он взял ее за руку в свою.

— Перед тем как продолжить все это, тебе необходимо прилечь и принять какое-нибудь лекарство.

— Да нет, я в порядке, — уверенно заявила она, высвобождая свою руку. В глазах ее пылал воинственный огонь. — Все это просто поразительно, доктор Литтон. Пожалуйста, продолжайте.

— У нас есть отрывок видеозаписи, который вас очень заинтересует, мистер Бреннан. В нем показано, чего мы уже добились, чем планируем заняться в будущем и к чему, в конечном счете, надеемся прийти после всех наших исследований и экспериментов.

С первых кадров Бреннан понял, что ничего хорошего ждать не приходится, но даже он — закаленный тысячелетиями битв — не ожидал столкнуться с самым темным проявлением зла, совершенного под прикрытием научного исследования.

Голос Литтона, слегка металлический, сопровождал видеозапись, описывая, как методом проб и ошибок им удалось добиться успешного завершения их опытов над людьми. В фокусе записи были двое пациентов, мужчина и женщина, и на первых порах результаты были довольно безобидными. Пациенты были показаны во время процедуры, на которой их привязали к стулу, а к их телам подсоединили множество электродов. На их головы были надеты металлические шлемы с торчащими из них шишками и антеннами, точно из научной фантастики, которую так любили Вэн и Райли, и ученые нанесли по ним серию ударов электрическим током.

Тиернан так плотно сжала руками подлокотники стула, что ее костяшки побелели, как и ее лицо.

— Это…это процедура активации?

Литтон кивнул, не отводя жадного взгляда от экрана.

— Да. В зависимости от уровня естественной сопротивляемости, который меняется от пациента к пациенту, процедуру порой необходимо провести повторно несколько раз.

Один из испытуемых на видеозаписи — женщина — закричала, выгнула тело, затем откинулась на спинку стула. Бреннан увидел слезы в уголках ее глаз, и ему захотелось ударить по чему-нибудь.

Ударить кого-нибудь.

А его главный кандидат имел наглость издать смешок.

— Иногда они испытывают небольшой дискомфорт, — все еще хихикая, сказал Литтон. — Но когда все заканчивается, они уже этого не помнят.

— Вы можете воздействовать и на память? — спросил Бреннан, мысленно готовясь к самому худшему.

— Не совсем. Что-то во время процедуры вызывает некие пробелы в памяти, которые, впрочем, касаются лишь событий, произошедших непосредственно до проведения самой процедуры. Мы считаем, что таковы негативные последствия данной операции.

— Что — правда? Вот дела! — отрезала Тиернан.

Литтон нахмурился.

— Великие научные достижения и научный прогресс требуют некоторых жертв, мисс Баум.

— Чем же пожертвовали вы? — бросила она в ответ.

— Мне пришлось отказаться от высокого профессорского звания в одном очень уважаемом университете, чтобы основать этот институт, — рявкнул он, затем продолжил с чувством собственного достоинства:

— Прошу прощения, мистер Бреннан. Обычно людям, далеким от научной деятельности, трудно понять, сколько усердия и преданности делу она требует. Поскольку вы ранее так активно участвовали в исследованиях, я уверен, вы меня поймете.

— Разумеется, — ответил Бреннан. Он схватил руку Тиернан под столом и сжал ее в знак предупреждения. У них до сих пор не было никаких реальных доказательств того, что происходило в институте. И все же ее учащенное дыхание свидетельствовало о том, что она достигла точки кипения.

— Пожалуйста, продолжайте, — попросил он Литтона.

Видео продолжилось спокойными сценами, в которых люди выполняли простые задания и делали различные трюки с физической ловкостью, которой до процедуры не обладали. Они наблюдали, как пациенты жонглировали, балансировали на гимнастическом бревне и взбирались на каменную стену.

— Этой женщине дана была установка считать себя профессиональной скрипачкой, — сказал Литтон, когда картинка на экране сменилась, чтобы показать испытуемую играющей на скрипке с выражением мечтательного блаженства на лице.

— Это прекрасно, но… противоестественно, — прошептала Тиернан.

И она была права. Музыкальное исполнение этой женщины было технически безупречным, но удивительно бездушным, как и выражение ее глаз, когда камера снимала крупным планом.

— Только подумайте о том, насколько этот новоприобретенный талант улучшил ее жизнь. Просто великолепно. Я так понимаю, это Бах, — заметил Литтон. — Представьте себе, сколько музыки нам удалось привнести в этот мир.

— Где она сейчас? — поинтересовалась Тиернан. — Отправилась в концертное турне?

Впервые Литтон показался смущенным.

— Нет. У нее… эхм… у нее возникли некоторые осложнения.

— Какие конкретно осложнения вы имеете в виду? — спросил Бреннан.

Поначалу он полагал, что Литтон не ответит. Ученый плотно сжал губы и уставился на них. Но потом он слегка пожал плечами.

— Она стала одержимой: не хотела ни есть, ни спать, и даже не останавливалась, чтобы попить воды. Она ни на минуту не выпускала из рук скрипку и становилась крайне агрессивной, когда ее пытались у нее отнять.