Сгорая от любви - Клаудиа Дэйн

– Ты один здесь не слышал объяснения, данного моей женой.

– Но кто же был приезжавший римлянин? – спросил Хенса, угрюмо посмотрев на Вулфреда. – Ведь поведение твоей жены, встречавшейся с нашим врагом, само собой сильно компрометирует ее. Даже если Зигред не слышал, что она ему отвечала.

Вулфред понял, что они собираются расправиться с Меланией независимо от того, сумеют доказать ее вину или нет.

– Римлянин – ее родной брат, – холодно сказал он.

Хенса остался недвижим, как будто не слышал объяснений Вулфреда. Выдержав длинную паузу, он сказал:

– Никогда не надо преуменьшать роль зова крови. Особенно у страстных женщин. Тем более что римлянка не делает секрета из своей ненависти к саксам.

– Повторяю, – ответил Вулфред, – что моя жена никогда и ничего не скрывала. И обвинять ее в том, что она открыто ненавидит саксов, было бы верхом несправедливости!

– Значит, ее ненависть к нам искренна, – пожал плечами Хенса. – Итак, можно считать, что Мелании предъявлено обвинение?

Ответом было общее молчание.

– Если тот человек был ее родным братом, то обвинение в супружеской измене отпадает, – заключил Хенса. – Но остается обвинение в военном предательстве.

– Я утверждаю, что моя жена, будучи чистокровной римлянкой, никогда не предавала меня – сакса. Поэтому никакие заявления о зове крови в данном случае не имеют значения. Каждое мое слово всегда было правдивым. Перед лицом своего Бога она поклялась в супружеской верности мне – ее мужу, саксу. И я еще раз повторяю, что она никогда не предавала, и не будет предавать кого бы то ни было. И не только своего мужа.

– Я поддерживаю Вулфреда, – заявил Синрик.

– И я тоже его поддерживаю, – присоединился к нему Болдуфф.

– Я также утверждаю, что Мелания никогда не предавала своего сакского супруга, – громко объявил Сенред. – Никогда никого не предаст. Я верю Вулфреду. Он хорошо знает сердце и душу своей жены!

Вперед снова выступил Вулфред. Но прежде чем он открыл рот, вопрос задал уже Хенса:

– Но ты знал, что она встречается со своим братом-римлянином?

– Нет, не знал! – ответил Вулфред, чувствуя, как у него холодеет под сердцем.

– Значит, она от тебя скрыла свое свидание?

– Да. Но Мелания – моя жена. И я беру на себя всю ответственность за ее поступки.

– Тогда… – неуверенно протянул Хенса.

– Я знаю, что ты хочешь сказать: чтобы решить дело, нужен Божий суд.

– Да.

– Проверка огнем и железом?

– Именно так!

– Я согласен!

– Итак, пусть все решит Божий суд!

Комната тотчас же опустела. Остались только Вулфред, все те, кто поддержал его, Мелания и Хенса.

Вулфред держал руку жены в своей.

– Что за Божий суд, – зашептала Мелания на ухо мужу, – и почему ты на него согласился? Я уверена, что предстоит очередное сакское издевательство, призванное умилостивить языческих богов! И какое отношение оно имеет к обвинению меня в измене и предательстве?

– Тебе нечего бояться, – спокойно сказал Вулфред, но Мелания тут же его прервала:

– Дурень! Разве я сказала тебе, будто чего-то боюсь? Ничего подобного ты от меня никогда не услышишь! Мне не страшны никакие мерзкие изобретения саксов, сопровождающие ваши варварские церемонии!

– Речь идет о твоей чести, искренности, верности, Мелания.

– Но почему ты должен меня защищать? Честное слово, я могу и сама себя защитить!

– Я же дал клятву! В которой обещал защищать и охранять тебя. И должен ее сдержать!

– Я помню, но отнюдь не требую, чтобы ты доказывал мне верность ей.

– Тебе, может быть, и нет. Но им должен доказать!

– Позволь мне пройти с тобой вместе через ваш Божий суд! Не важно, каким он будет!

– Нет! Свой долг я исполню сам! Думаю, что со мной согласится даже твой Бог, Мелания.

– Так. Теперь ты натравливаешь на меня уже моего Бога!

– Я делаю то, что могу!

– Я считаю, что ты не должен!

Вулфред глубоко вздохнул, повернулся и пошел к двери. Мелания бросилась за ним.

– Нет! – закричала она.

Схватив Вулфреда за руку, Мелания попыталась остановить его. Он повернулся к ней и нежно обнял:

– Не бойся! Если ты невиновна, то моя рука останется здоровой, без всякого следа от ожога. И не сомневайся в том, что все будет хорошо. Как не сомневаюсь я. А мне необходимо доказать всем нашу с тобой правоту. Тебе же я докажу то, что…

Вулфред не договорил. Он сжал руку жены и вывел ее во двор.

Там уже заканчивались все приготовления к свершению Божьего суда. Из большой жаровни, под которой уже пылал огонь, торчал тонкий металлический прут. Его конец уже начинал краснеть.

Увидев это, Мелания громко закричала и снова попыталась удержать Вулфреда от языческого безумия.

Вулфред обнял ее и тихо сказал:

– Теперь передай мне всю твою силу, терпение, храбрость и горячую веру в то, что Бог не даст искалечить человека даже во время такого языческого ритуала.

Мелания отпустила его и стала шептать молитву, в которой просила исполнить все просьбы, которые только что слышала от Вулфреда. Потом она стала внимательно следить, как Вулфред подходит к жаровне и протягивает руку к раскаленному металлу.

Мелания подавила в себе крик ужаса, не позволила рыданиям вырваться из груди. Она сосредоточилась и напряглась, чтобы передать Вулфреду всю свою любовь, беспредельное уважение и бесконечную веру в него.

И вот Вулфред схватил раскаленный конец прута и сжал его. Мелания в ужасе закрыла лицо руками…

А когда развела ладони, то увидела, что Вулфред, продолжая держать в руке раскаленный прут, возвращается к ней вдоль выстроившихся в длинную шеренгу воинов. Дойдя до конца шеренги, он на мгновение остановился и, улыбнувшись, отбросил страшный прут в сторону.

Мелания вскрикнула и бросилась ему на шею.

– Наконец-то! – шептала она. – Наконец-то я до конца поняла тебя. Но помни: никогда Рим так не унизил бы тебя! И никогда не причинил бы такой боли!