Подари мне луну - Джулия Куин

— Роберт, я знаю, ты не станешь принуждать женщину против ее воли.

— Речь не об этом, — промолвил он с отвращением. — Просто я не верю, что ты снова не попытаешься сбежать.

Виктория проглотила язвительное замечание, готовое сорваться с ее губ.

— Обещаю, что сегодня больше не буду пытаться сбежать. Даю тебе честное слово.

— Прости, но я что-то не склонен верить твоим клятвам.

Это неожиданно больно задело ее, и Виктория тут же вспомнила свои язвительные слова, когда он сказал, что он никогда не нарушал слова. Она и не подозревала, как это неприятно, когда тебе не верят.

— Я же не обещала тебе раньше, что не сбегу, — недовольно поморщилась она. — А теперь обещаю.

Он обернулся к ней и окинул ее скептическим взглядом.

— Из вас, миледи, получился бы превосходный политик.

— И что ты хочешь этим сказать?

— Только одно; ты обладаешь потрясающей способностью ходить вокруг да около, старательно уклоняясь от сути дела.

Виктория не выдержала и рассмеялась.

— И в чем же состоит суть дела?

Он решительно шагнул к ней и выпалил:

— А в том, что тебе нужен я.

— О, прошу тебя!

— Не пытайся это отрицать. Ты нуждаешься во мне, как только женщина может нуждаться в мужчине,

— Ни слова больше, Роберт. Не вынуждай меня прибегать к суровым мерам.

Угроза, прозвучавшая в ее словах, заставила его усмехнуться.

— Тебе не хватает любви, дружбы, привязанности — всего, что наполняет жизнь смыслом. Думаешь, почему ты была так несчастна, пока служила гувернанткой? Потому что ты была одинока.

— Я могла бы завести собаку. Уверена, со спаниелем мне было бы гораздо приятнее, чем с тобой. Он снова рассмеялся.

— Вспомни, с какой готовностью ты провозгласила меня своим супругом, когда тебя приперли к стенке эти мерзавцы. Ты ведь могла выдумать имя, но нет — ты почему-то воспользовалась моим.

— — Я использовала тебя, — прошипела она, — Использовала тебя и твое имя, чтобы защитить себя. Вот и все!

— Но ведь этого оказалось недостаточно, не правда ли, лапочка моя?

Виктории совсем не понравилось, каким тоном он произнес «лапочка моя».

— — Тебе потребовалось не только имя — тебе нужен был и сам его обладатель. Эти негодяи ни за что бы тебе не поверили, если бы на сцене не появился я.

— Еще раз огромное тебе за это спасибо, — буркнула она не слишком любезно. — У тебя просто дар вызволять меня из всяких переделок.

Он ухмыльнулся.

— Да, у меня много полезных талантов.

— Вот только в эти передряги я попадаю по твоей вине! — огрызнулась она.

— Неужели? — протянул он голосом, полным едкого сарказма. — Ты хочешь сказать, что я вскочил с постели среди ночи, — не иначе как во сне, заметь! — вытащил тебя из комнаты, поволок вниз по ступенькам и бросил во дворе гостиницы объясняться с парой подвыпивших сифилитиков?

Она чопорно поджала губы и приняла позу оскорбленной невинности.

— Роберт, ты ведешь себя просто неприлично.

— Ага, приветствую возвращение гувернантки.

— Ты меня похитил! — закричала она, потеряв самообладание. — Увез тайком! Если бы ты оставил меня в покое, как я тебя просила, я бы сейчас тихо и мирно спала в своей постели.

Он шагнул к ней и ткнул ее пальцем в плечо.

— Тихо и мирно? — повторил он. — По соседству с этим сбродом? Думается, в твоих словах имеется некоторое противоречие.

— Ах, ну да, и ты великодушно согласился спасти меня от моей же глупости.

— Кому-то ведь надо было это сделать.

Она размахнулась, чтобы ударить его по щеке, но он ловко перехватил ее запястье. Виктория яростно, выдернула руку.

— Как ты смеешь, — прошипела она, словно разъяренная кошка, — как ты смеешь так унижать меня? Ты говоришь, что любишь меня, а сам обращаешься со мной, как с ребенком. Ты…

Он зажал ей рот ладонью.

— Ты сама не понимаешь, что говоришь.

Она наступила ему на ногу. Со всей силы. Опять он пытается указывать ей, как себя вести, и она готова была возненавидеть его за это.

— Ну все, хватит! — рявкнул он. — Я был с тобой терпелив, как Иов! Меня давно пора причислить к лику святых! — И прежде чем Виктория успела возмутиться, Роберт подхватил ее на руки и швырнул на постель, точно мешок.

Виктория остолбенело уставилась на него, ловя ртом воздух. Потом проворно поползла к краю кровати. Роберт поймал ее за лодыжку.

— Пусти меня! — сдавленно промычала Виктория, ухватившись за противоположный край кровати и яростно дергая ногой, пытаясь освободиться. Но все ее старания ни к чему не привели. — Роберт, если ты сию же минуту не отпустишь меня…

Он еще и смеется, грубиян несчастный!

— И что ты тогда сделаешь, Виктория? Ну, поведай же мне.

Пыхтя от злости, Виктория неожиданно перестала дергаться и, изловчившись, ударила его другой ногой его грудь. Роберт охнул от боли и выпустил ее лодыжку, но не успела Виктория соскочить к кровати, как он навалился на нее сверху, вдавив ее в матрас своей тяжестью.

О вот теперь он уже себя не контролирует!

— Роберт, — начала она примирительным тоном.

Он взглянул на нее сверху вниз, и глаза его горели странным огнем — это было не совсем желание, хотя изрядная доля его тоже присутствовала.

— Можешь ли ты представить, что я почувствовал, когда увидел, как тебя лапают эти мерзавцы? — хрипло спросил он.

Она молча затрясла головой.

— Я почувствовал ярость, — сказал он, несколько ослабив хватку, так что его стальные объятия можно было вполне принять за ласку. — Ослепляющую, жестокую, первобытную ярость.

Виктория смотрела на него расширенными от ужаса глазами.

— Я был в ярости, что они посмели дотронуться до тебя, что они испугали тебя.

Во рту у нее пересохло, и она с удивлением обнаружила, что никак не может оторвать взгляд от его губ.

— А знаешь, что я еще почувствовал в тот момент?

— Нет, — еле слышно прошептала Виктория.

— Страх.

Она заставила себя взглянуть ему в глаза.

— Но ты же знал, что я цела и невредима. Он глухо рассмеялся.

— Нет, Тори, я имел в виду совсем другой страх. Страх, что ты решилась на побег, что ты никогда не признаешься в том, что чувствуешь ко мне. Страх, что ты всегда будешь ненавидеть меня и согласишься подвергнуть себя какой угодно опасности, только чтобы сбежать от меня на край света.