Возраст Суламифи - Наталья Миронова

Влад знал эту профессоршу, она еще в его времена преподавала. Хотел соврать, что тоже дарил ей «ложных друзей переводчика», но вовремя спохватился: а ну как эта примерная ученица упомянет о нем профессорше, а та скажет, что ничего он ей не дарил и вообще еле окончил курс?

– И что там было? – спросил он, просто чтобы продвинуть разговор.

– Ну, например, «наконец-то вышли из леса!».

Влад захохотал.

– Мне дед когда-то рассказывал… Он болельщик заядлый, так вот, он рассказывал, как Вадим Синявский однажды комментировал матч, а был такой футболист знаменитый, Слава Метревели, форвард, так вот, он пошел в атаку, а Синявский как закричит: «Слава! Наконец-то ты вышел из леса!»

Лину слегка царапнуло, что Влад привел в пример историю, не имеющую отношения к английской идиоме «выйти из леса», то есть «избавиться от опасности», но история была забавная, и она от души посмеялась. Хотела сказать: «А у меня в семье никто не болеет», но решила, что не стоит рассказывать ему про семью, пока он сам не спросит. Если спросит.

– Что еще там было? – азартно спросил Влад, отсмеявшись.

– Там много чего было, но самое смешное – немец-пастух.

– То есть? – не понял Влад.

– Ну переведи обратно на английский! Немец – German, пастух – shepherd. Овчарка немецкая!

Влад рассмеялся, но решил прекратить дальнейшие расспросы. Не надо ей знать, что он не слишком блестяще владеет английским. Она должна смотреть на него с открытым от восхищения ртом. Он только так понимал отношения с женщинами.

– Так сразу и не въедешь. И что было дальше? С этой пэтэушницей?

– Они сказали, чтоб ноги ее больше не было в издательстве, но она успела получить деньги, понимаешь? Гештальт завершен: сдала перевод – получила гонорар. По высшей категории, как за классику. И фамилия ее на обложке красуется. А фактически перевод сделала я, но мне заплатили как за редактирование. Раза в четыре меньше, чем ей.

«Значит, ты из лузеров, – подумал Влад. – Что ж, это ничего, это даже неплохо».

– Я так и думал, что без мошенства не обошлось, – заметил он вслух.

Лина допила свой чай, доела пирожное.

– Мне пора, – сказала она.

– Я подвезу. – Влад сделал знак официанту, чтобы принесли счет. – Ты где живешь?

– На Котельнической.

Его брови взметнулись вверх.

– В высотке?

– Да, – помрачнела Лина.

«Значит, не одна, – соображал Влад, в очередной раз пропуская ее в дверях, – значит, домашняя девочка, все еще с мамой». Дочка актрисы Полонской, вспомнились ему слова Карины. Что он знает об актрисе Полонской? Не так уж мало. Скандальная бабенка. А дочка ничуть на нее не похожа.

– А у меня своя квартира, – он распахнул перед Линой дверцу «Лексуса». – Хочешь, заедем ко мне?

– Нет, мне домой пора, – застеснялась Лина.

– Ладно, в другой раз.

Он верно оценил расклад сил: штурмом такую девочку не возьмешь. Надо вести правильную осаду. Для начала пригласить в театр. Культур-мультур… Влад погонял по Интернету и нашел идеальное решение. В Большом театре поставили «Летучую мышь». С одной стороны, Большой театр – это солидно, солидней некуда, зато с другой стороны, «Летучая мышь» – это оперетта, хоть не заснешь от скуки. Он прочел в Интернете несколько рецензий, чтобы не выглядеть неучем. Спектакль-то, оказывается, непростой. Гламурный, осовремененный, но с оттенком разоблачения пошлой мещанской среды. Блеск. Как раз то, что ему нужно.

Он взял билеты и пригласил Лину. Заехал за ней в высотку на Котельнической. Познакомился с ее стремной мамашей. На экране Нелли Полонская по-прежнему выглядела красавицей, зато вблизи напоминала ощипанную курицу. Лина волчком сереньким следила, как мать кокетничает с Владом, приглашает его на свой антрепризный спектакль.

Следила, но не заметила, не поняла, не почувствовала, как два хищника среагировали друг на друга. Мгновенное узнавание. Как будто зубами щелкнули и разошлись. Как будто сказали: своих не сдаем.

Лина не придала никакого значения материнскому кокетству. Нелли всегда ведет себя с незнакомыми мужчинами, особенно с молодыми и интересными, так, словно они давно знакомы и у них есть некий особый секрет. Влад отвечал на ее авансы снисходительной усмешкой. «Раскусил», – подумала Лина.

Сама она в этот день постаралась выглядеть как можно лучше. Накрасилась чуть-чуть, надела свой универсальный парадный костюм. Этот костюм серовато-зеленого переливчатого шелка (она называла этот цвет «русалочьим», он очень шел к ее глазам) Лина купила в модном магазине при одном ателье на Покровке.

Он был выставлен в витрине, поэтому достался ей задешево, а то бы не купила. Костюм с ложным жакетом: полы застегиваются одной жемчужной пуговичкой у горла, а дальше разлетаются в стороны, обнажая жемчужно-серую блузку. На самом деле никакой блузки нет, все вместе надевается через голову. Юбка прямая, без затей. Ее стиль.

Она попрощалась с Митей, велела ему быть умным, вести себя хорошо, слушаться Галюсю. Не заметила, каким взглядом окинул мальчика Влад.

Для Влада наличие малолетнего ребенка стало неприятным осложнением. Он уже пожалел, что связался с этим делом и потратился на билеты в Большой. Дело не в деньгах, а в напрасно потерянном времени. Женщина с ребенком ему не нужна. Но он решил не торопиться с выводами и все выяснить. Лина не похожа на мать-одиночку.

– Твоя мама всегда кокетничает с твоими кавалерами? – спросил он шутливо, решив подобраться к волнующему его вопросу обиняком.

– Не знаю, – ответила Лина. – У меня не так много кавалеров.

Зря она это сказала, сама тут же поняла, но было уже поздно.

– Может, ты просто не приводила их домой? – любезно подсказал отмазку Влад.

Лина улыбнулась ему. Пусть думает, что у нее тучи кавалеров, но она до сих пор не знакомила их с матерью.

– А этот мальчик… – осторожно начал Влад.

– Это мой брат.

У него сразу улучшилось настроение, словно гора с плеч свалилась. Легкое беспокойство, правда, осталось: уж больно она нянчится со своим братом. Ничего, если у них все склеится, если старик ее одобрит, он ей популярно объяснит, что она должна нянчить только его детей. А пока можно расслабиться.

Расслабляться не пришлось. Малышка такая умная, с ней надо держать ухо востро. Они посмотрели «Летучую мышь» в Большом театре, и Лина сказала именно то, что Влад вычитал в рецензиях. Только сказала своими словами, в данную минуту пришедшими ей в голову:

– По-моему, публика не просекла иронию и все приняла за чистую монету.

Влад порадовался, что она его опередила, а то ляпнул бы что-нибудь из Интернета. Вдруг она тоже читала?

– Ты хочешь сказать, что автор издевается над публикой? – заметил он осторожно.