Послушная одноклассница - Ими Ви

Один из старших подошёл вплотную к Тузову. И в тот момент, когда он опустил свою явно тяжелую ладонь на плечо изверга, очнулся наш физик, который дожидался математичку.

— Уважаемые лицеисты, вы учитесь в этом классе? — Конечно же он знает своих учеников в лицо, и это был всего лишь предупредительный выстрел: тем более, когда всех учителей перевели на осадное положение.

Тузов вздрогнул, не знаю, от чего именно. Но больше из присутствующих никто так не смалодушничал. Даже Маша, которая было замерзла в дверях, держа в руках швабру, смело зашла в класс.

Откликнулся один из старшиков:

— Мы пришли поговорить с Мией. — Сказал он, поворачиваясь к учителю.

— Вчетвером? — В голосе физика сквозило не удивление, а неодобрение. И все почувствовали это.

Я же смотрела на того парня, что стоял ко мне ближе всех — напротив. Он сильнее сдавил плечо Тузова и махнул ему головой, заставляя пересесть, ретироваться — в общем, слинять, что тот и сделал. Даже не попытался возразить, трус!

А гость оседлал Машин стул. Именно оседлал, по-крутому, по-пацански. Иначе и не скажешь.

В руках у него появился телефон, он что-то смахнул с экрана и повернул дисплей ко мне. Весь мир остался фоном, я больше не слышала разговора в классе, ничего не видела даже мельком.

— Вижу, что узнала. — Грубый, властный голос, который очень даже идёт такой внешности.

Такого ни за что не захочется злить, расстраивать, подводить. И девиз, наверное, что-то наподобие: «За брата и двор стреляю в упор». Жути наводит получше Эндшпиля, сразу понятно, на чём они сошлись, если я правильно проинтуичила.

— Ты писала?

Ожидала всё, что угодно. Вот правда — всё. Но не такого разумного, логичного вопроса. Ведь никто, никто ещё ЭТО не спросил. Маша сразу поверила, другие предпочли на всякий случай ополчиться, а вот так прямо — никто.

— Нет. — Отвечаю честно.

Безразлично, поверит или нет. Для чего-то ведь спрашивает, хотя бы для удостоверения какого-нибудь, ведь даже последний предатель имеет право на последнее слово.

— Мы в личную жизнь Соло ни намёком. Но это перестало быть личным. Чуешь?

— Да. — Взгляд не отвожу, пока разговор абсолютно нормальный, спокойный и даже страха не нагоняет.

— Реши это! — Показывает взглядом на телефон и демонстративно щелкает блокировку.

— Я пытаюсь… — Срывается с моих губ прежде, чем успеваю подумать, у кого пытаюсь попросить завуалированной помощи. Додумалась же!

Именно это я и вижу в глазах собеседника. Сморозила, признаю. Виновато отвожу взгляд.

— Пытайся лучше.

Он встаёт и уходит. Парни, в дверях столкнувшись с математичкой, выходят за ним. Последний из них мне показывает на руку, намекая на часы. Время идёт, ясно-понятно!

Учитель, не спускавший с нас глаз, облегченно вздыхает и начинает собирать свои вещи.

— Мия, что они хотели? — Подскакивает ко мне изверг, изображая испугавшегося за близкого.

У-ух, глаза бы мои его не видели, уши мои его бы не слышали! Изыди, постный прыщ, раздражаешь только так!

Маша толкает его шваброй, как будто ненароком, но так активно, словно прогоняет, вытуривает эту нечисть.

Встаю, чтобы ей помочь.

— Сиди, не мешай. Нужно вытереть, иначе опять навернешься. — И зло смотрит на Тузова, который вернулся к своему временному прибежищу: чужой парте.

— Это не я! — Возмущается этот праведник.

Мы с Машей одновременно закатываем глаза, но ничего не отвечаем.

— Представляешь, давать не хотели. Порывались сами вымыть. Я говорю, что вы, разве мы не справимся с таким малюсеньким островком. Даже не ожидала такое отчаянное сопротивление встретить. Почувствовала себя чуть ли не работодателем, который намерился их уволить. — Рассказывала Маша, пока вытирала блестящий «островок».

— Мария, чем Вы там занимаетесь? — Наше предприятие заметила математичка.

— И чего они теперь все такие внимательные… — Пробубнила подруга, но быстро натянула на лицо улыбку и повернулась к учительнице лицом.

— Да тут было скользко, вот мы и решили себя обезопасить.

— Скользко? Вы что-то пролили? — Учительница двинулась в нашу сторону.

— Не мы. Но да, наверное, пролили.

Математичка разглядывала пол, который сейчас был просто мокрый. Не знаю, какие улики она собиралась найти, но явно была огорчена, что не удалось раскрыть преступление по горячим следам, а по мокрым уже не получится.

— Что ж… Вы всё, Мария? — Обернулась на Машу, покосилась на швабру в её руках и после утвердительного кивка моей подруги продолжила. — Тогда немедленно унесите это. Перемена близится к концу!

— Давайте я унесу. — Вдруг возник Тузов.

— Да-да, Вы тоже можете. Конечно, помочь дамам — благороднейшее из дел. — Легкий взмах рукой, и инициатива изверга одобрена, как «благороднейшее из дел».

Маша не стала артачиться и кинула швабру прямо Тузову в лицо, за что тут же получила замечание.

— Вы что, Мария. Ваше поведение недостойно. Возьмите швабру назад и передайте её, как положено! — Рассердилась математичка и чуть повысила голос.

Я видела, как неприятно это замечание Маше, как всё в ней переворачивается от такой несправедливости, которую мы с ней пока не в силах раскрыть. Поэтому молча выдергиваю швабру из рук Тузова, успевшего её вполне себе удачно поймать, и ухожу, чтобы вернуть помощницу на её законное место.

— Мия! — Слышу в спину удивленное негодование математички. Но большего она не говорит, а вот такой укор меня не пугает. Вылетаю из класса, пока желающие не решили сесть мне на хвост.