Папа с седьмого этажа - Алекса Стар

— Полицию дождаться! Забрали бы этого гнуса в каталажку! Где ему самое место…

— Значит, вы подтверждаете, что не давали ключи Завацкому Алексею Геннадьевичу? — проснулся начальник и ловко встрял в разговор.

— Что? Ключи?! Да этот… этот… эта редиска у меня их нагло стащила в бытность наших отношений, чтобы водить других редисок с целью продолжения рода! То есть спаривания! А когда я эту редиску, — ткнула пальцем в Лёшу, — построгала на салат, сменила замки. Так что да, не давала. Он пытался проникнуть в мою квартиру. И я не знаю, с какой целью!

— Плохи ваши дела, Алексей Геннадьевич…

Лёша поджал губы и вскинул подбородок.

— Я просто люблю эту женщину и…

Тут уж не выдержал Егор. Он даже встал со стула, нагло и сурово возвышаясь над жалким Лёшей.

— Ты? Любишь? Валю?! Да в каком месте! Жук ты, вот ты кто! Сказал бы пару ласковых, так при женщинах не выражаются. В каком месте ты её любишь? Тебе ещё хватает наглости говорить об этом? Слушай сюда, пакостник мелкий, — Егор угрожающе закатал рукава, не обращая внимания на остальных. — Я тебе в следующий раз так лицо раскрашу, что ты сможешь изображать только «Чёрный квадрат» Малевича! Буду платить штраф за штрафом, мне не жаль! Если ты по-другому не понимаешь… Такая женщина могла быть твоей, а ты… И как таких мудаков любят? За что любят? Выбить бы из тебя всё…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Начальник томно кашлянул. Егор обернулся, выдохнул и опустил руку, которую уже поднял для расправы с Лёшей.

— Любил бы Валю, никогда так не поступил.

— А ты её любишь, да? Любишь? — Лёша взвился. — Не смеши!

— Если бы Валя сказала, что любит тебя, я бы к ней даже не подошёл. Ну и пусть ты мудак, но не вмешивался бы. Хотя тут спорно, потому что я Валю люблю и желаю ей только лучшего. Ты в категорию эту не входишь!

Устав слушать препирательства, я тяжко вздохнула, мягко освободилась от рук мам, дав понять, что буянить не буду, и обратилась к полицейскому:

— Я могу написать заявления? На вот этого человека? Он меня донимает, изводит, преследует. Наверное, маньяк, — хотела сказать «сексуальный», но промолчала. Тут бы я против истины грешила. — В квартиру хотел вломиться.

— Да, тут уже не на штраф тянет…

Кажется, впервые Лёша понял, как он вляпался. Мамочки тут не было, никто не поможет. Грозило всё это очень серьёзными неприятностями. Я это тоже поняла и решила воспользоваться шансом:

— Скажите, пожалуйста, а мы можем как-то уладить этот вопрос миром? Мне нужен покой, а не нервотрёпка. Была бы очень благодарна. Думаю, Алексей Геннадьевич согласен на такое предложение?

— Можно небольшим штрафом, — начальник улыбнулся в усы и отвёл взгляд.

Я упёрла руки в бока и уставилась на Лёшу. Изо всех сил пыталась убедить его мысленно, чтобы он принял моё предложение. Лёша поднял на меня взгляд, скривился, как от зубной боли и отвернулся.

Всё, последний бастион пал. Поняв, что ему светит, а что не светит, он принял единственно верное решение: спасать собственную шкуру.

И скатертью дорога!