Рыжие волосы, зеленые глаза - Звева Казати Модиньяни

Держась вежливо идостойно, она предлагала посетителям, большинство которых были специалистами вданной отрасли, образцы шампуней, лаков, бальзамов для укрепления волос,красок, составов для химической завивки. Уход за волосами требовал времени ибесконечного терпения в применении старых и новых средств, от бычьего костногомозга до экстракта плаценты, от крапивного сока до кокосового масла.

Первоначально,сама того не подозревая, Мария была принята на работу не столько благодарясвоей компетентности, сколько из-за красоты густых, шелковистых волос,казавшихся наиболее убедительным наглядным доказательством эффективностипредставляемых ею косметических продуктов.

У двух девушек,работавших вместе с ней, тоже были великолепные волосы: у Сандры черные, какночь, у Лореллы золотистые, как спелая пшеница.

Мария оказаласьсамой юной и наименее образованной из них, остальные две были студенткамиуниверситета. Тем не менее знания, приобретенные в парикмахерской Ванды,позволяли ей с большой уверенностью представлять потенциальным покупателямразного рода притирания, не всегда приносящие обещанный результат, но покрайней мере помогающие поддерживать в душе потребителя великую иллюзию.Клиентки, улыбаясь, выслушивали ее журчащий монолог и жадно впитывалиубедительные, проникающие в подсознание слова.

— А у вас…волосы свои или крашеные? — спрашивали они, умирая от зависти к еекрасоте.

— Свои, —с гордостью отвечала Мария.

— Разрешите? —просили самые смелые, протягивая руку к роскошным рыжим локонам и начинаяверить в чудодейственную силу шампуней и ополаскивателей.

Мария частовспоминала о Моретте. По сто раз на дню у нее возникало желание позвонить, ноона не решалась нарушить данное обещание. Когда Моретта сочтет нужным, она самас ней свяжется. И тогда они снова встретятся.

В католическомобщежитии ей было хорошо. Узнав ее трагическую историю, сестры окружили еевниманием и заботой, возносили за нее молитвы. Под защитой этих стен, рядом смонахинями, искренне ее любившими, Мария обрела покой.

Однажды утром,листая газету, она прочла заголовок на странице происшествий: «МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНАПОГИБЛА В СТОЛКНОВЕНИИ С ГРУЗОВИКОМ».

«Еще одна дорожнаятрагедия», — подумала Мария, даже не подозревая, что речь идет о Моретте,и принялась вновь переворачивать газетные листы, ища страницу экономическихобъявлений в надежде загодя найти новую работу к тому времени, когда ярмарказакроется.

Сандра подошла кМарии и сказала:

— Ты что, невидишь, что у тебя появился воздыхатель?

Мария хотелаобернуться, но подруга прошипела ей на ухо:

— Нешевелись.

— Ты менянапугала, — вздрогнула Мария.

— Вот теперьможешь обернуться, — разрешила Сандра.

Мария увидела егоу стенда «Л'Ореаль»: красивого, смуглого, в пальто из верблюжьей шерсти с синимшелковым кашне.

— Похоже, унего денег куры не клюют, — предположила Лорелла.

— Откуда тызнаешь? У тебя глаза-рентгены? — развеселилась Мария.

— Элементарно,детка. Можешь сама прикинуть: пальто, костюм, в общем, от ботинок до шляпы этоттип носит на себе никак не меньше миллиона.

— Тысерьезно? — изумилась Мария.

— Сгарантией.

Мария быладовольна. Работа ей нравилась, зарабатывала она прилично, коллеги относились кней с симпатией и сочувствием, а теперь, в довершение всего, появился еще ипоклонник, молодой красавец, с которым она охотно пошла бы разок куда-нибудьвечером, хотя бы только для того, чтобы узнать, кто он и откуда, каковы егонамерения.

* * *

Сотрудникспецслужбы, имевший долгую беседу с шефом в ночь, когда погиб министр, сошел споезда в Болонье, подошел к газетному киоску и, купив экземпляр «Мессаджеро»,сложил его так, чтобы название сразу бросалось в глаза. После этого он сунулгазету в карман пальто.

— Добрыйдень, — приветствовал его подошедший на условный сигнал Антонино.

Человек из Римасмотрел на гангстера ничего не выражающим взглядом.

— Я АнтониноКатания, — представился молодой человек таким тоном, словно заявил: «Я —Джеймс Бонд, агент 007».

— Тогдапошли, — ответил сотрудник спецслужбы.

Они вышли изздания вокзала и пересекли площадь. Разговор шел на ходу.

— Мынедовольны, — начал человек из Рима. — Не так-то легко было свернутьдознание по факту смерти министра. И тем более увести в сторону расследованиепо делу об убийстве манекенщиц. А теперь у нас проблемы с этой Моранди. Я жевелел лишь нейтрализовать ее, а не прикончить.

— Она слишкоммного знала. В доме мы обнаружили звукозаписывающую аппаратуру. Она решиласплутовать. Ее нельзя было оставлять в живых, это было опасно, — объяснилАнтонино.

Для агентаспецслужб это оказалось новым и весьма тревожным фактом.

— А записи?

— Исчезли. Мыпрочесали весь дом и контору тоже.

— Ну такищите дальше. Эти пленки не должны гулять по рукам. Оказывается, дела обстоятеще хуже, чем мы думали. Вы ее убрали, вместо того чтобы заставить ее говорить.По-моему, это полный идиотизм.

— Пришлосьспешить, она была непредсказуемой, — стал оправдываться Антонино.

— Опять вынаступаете на грабли. Эту Моранди вы выбрали сами. Не надо было иметь дело снепредсказуемыми, — ледяным тоном возразил человек из Рима.

— Ну, если мыбудем разбираться, кто в чем виноват, кто-нибудь обвинит вас, что вы выбралименя, — обиженно заметил Антонино.

— Именно этои происходит в данную минуту, болван, — прошипел агент. — Так чтозаймитесь делом, — добавил он уже спокойнее.

— Есть одинкончик, за который можно ухватиться. Одна девчонка, некая Мария Гвиди, подружкаМоранди, ее землячка. Она жила во флигеле, когда все случилось. Возможно, оназнает все, а может, и ничего. Может, пленки с записями у нее, раз их большенигде нет. Она уехала на следующее утро. Мы нашли ее. Работает на ярмарке иживет в католическом пансионе.

— Это миназамедленного действия. Надо заставить ее говорить, — приказал агент.

— А потом? Выопять скажете, что хватит убивать? — насмешливо спросил Антонино.

— Вот именно.Четыре трупа из-за одного дегенерата с министерским портфелем — это ужемноговато. Даже слишком. Найдите пленки и заставьте девчонку говорить. Если онаничего не знает, достаточно ее припугнуть, и она будет молчать. Если ей что-тоизвестно, предупредите меня, я сам решу, что делать. Надеюсь, я выразилсядостаточно ясно, — сказал сотрудник спецслужбы.

За разговором онивернулись к вокзалу. Агент направился к составу, отправлявшемуся в Рим.Антонино уехал на своей машине.