Поцелуй короля-демона - Кресли Коул

— Плыть! Я же говорила тебе — я не умею плавать! Я не люблю глубокую воду!

— Точно.

Ранее, когда он сообщил ей о своих намерениях, она пыталась бороться с ним, вырываясь, пока он раздевал ее. Но напрасно. Он не собирался отказываться от своей задумки.

Этим утром Ридстром понял, что, чтобы завоевать расположение Чародейки, он должен изменить свою тактику поведения с нею.

Когда он отправился на охоту, он вспоминал, как мечтал о ней снова и снова. И еще он подумал о том, что раз уж Боуэн смог использовать голову, чтобы завоевать свою ведьму, то Ридстром способен сделать не меньшее в отношении Сабины. Он выяснит, как заставить работать влечение между ними.

Но сначала он должен понять ее, чтобы найти правильный способ разжечь ее привязанность к нему. А для этого он должен завоевать ее доверие.

Разгадать ее… это проблема для них… Ридстром столкнулся с этим — и не собирался отступать.

Как только он зашел в воду по грудь, она закричала:

— Возвращайся! Возвращайся! Что, если ты вдруг поскользнешься?!

Она вся тряслась.

— Я не поскользнусь, сладкая. Смотри, мы уже здесь.

Озерцо снова стало мелким. Ближе к каменному островку он поставил ее на ноги, вода доходила ей до колена.

Она огляделась вокруг.

— Ты не можешь понять, насколько ужасным я нахожу все это.

Возможно, настолько же ужасным, каким я нашел свой замок.

— Сядь там. — Он указал на длинную низкую скалу.

Как только она с неохотой подчинилась, он опустился позади нее, развязывая только веревку, связывающую между собой путы вокруг ее запястий. Он положил веревку возле себя, держа ее в пределах досягаемости.

Она тут же вскинула руки над головой, вращая ими в разные стороны.

— Что насчет них? — спросила она, царапая веревкой запястья.

— Они останутся.

— Что? Из-за них у меня ужасно чешется кожа!

— Они — остаются.

Она, казалось, прикусила язык, сдерживая готовый вырваться наружу острый ответ. И вместо этого смиренно произнесла:

— Как хочешь.

Чтобы вознаградить ее за сотрудничество, он начал массировать ей плечи. Она застонала, ее голова наклонилась вперед, отчего волосы соскользнули с шеи. Когда ее бледная кожа открылась, он не смог сдержаться, чтобы не поцеловать ее.

Дыхание Сабины прервалось, и она вздрогнула.

Он разминал ее плечи и руки по всей длине вплоть до самых пальчиков, а затем вернулся к плечам.

— Лучше?

— М-м-м-м? О, да, лучше.

— Значит, настало время для вопросов.

— Тогда — спрашивай.

— Сколько раз ты умирала?

Ее плечи под его ладонями напряглись, но она ответила:

— Больше, чем дюжину.

— Что это за… Как это?

— Самое ужасающее жалкое чувство, какое ты можешь себе представить.

— Расскажи мне об одном из случаев.

— Врекенер поднял меня высоко над деревней, затем бросил вниз. Я лежала на булыжниках с пробитой головой. — Ее тон стал отстраненным. — Ты можешь ощущать, как твоя кровь вытекает из тела. Без крови тело становится холодным, но тогда, когда кровь обтекает вокруг тебя — тогда она становится похожа на теплое одеяло. В течение какого-то времени, по крайней мере.

Он не мог слушать это… что она благодарила за лужу крови.

— Ридстром, — пробормотала она, потому что его руки сжали ее слишком сильно.

Он слегка расслабил ладони.

— Почему они хотели убить тебя настолько жестоко?

— Потому что я убила их лидера. Врекенеры ответственны за многие мои смерти. Включая и ту, когда меня утопили.

— Включая и… — Он встряхнулся. — Когда мы выйдем из равнины, я найду их и сообщу, что ты и твоя сестра находитесь под моей защитой. Любое действие против вас будет расценено как объявление войны моему роду.

Она обернулась, встала перед ним на колени и положила на его колени свои тонкие руки.

— Ты сделал бы это?

— Ты — моя женщина, и я никогда никому не позволю причинить тебе боль. — Он погладил ее по щеке, и она слегка вздрогнула. — Так как твоя сестра помогла сохранить тебе жизнь, я обязан и ей. Это та черноволосая женщина, которая находилась в камере после моего ранения?

— Да, ее зовут Меланте. Она наверняка очень волнуется обо мне.

— Если у повстанцев найдется почтовый голубь, мы пошлем ей весточку, что ты цела и невредима.

Сабина выглядела смущенной, но потом улыбнулась — настоящей, трогающей сердце улыбкой.

В груди у него что-то сжалось.

— Ты не можешь быть еще более красивой.

Она вздохнула, скривив губы:

— Я знаю. Но ты тоже не так уж и потрепан. На самом деле, я думаю, что ты — самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела.

Он вздохнул:

— Почему ты всегда лжешь?

— Хорошо, ты не самый красивый. Но ты входишь в десятку лучших. Возможно, даже в тройку.

— Пока что я на подиуме.

— Мне нравится твое тело. Ты — очень хорошо вылепленный мужчина. — Она начала прикасаться к нему так, будто видела впервые, проводя мягкими ладонями по его груди, плечам и шее.

Когда она прикоснулась губами к шраму на его лице, она спросила:

— Как ты получил его?

— В сражении на мечах. В молодости я был вспыльчивым. Это то, почему я также сломал свой рог.

— Ты не всегда был такой спокойный и уравновешенный? — Когда он покачал головой, она продолжила вопросы: — А татуировка?

— Это было частью обряда — получить метку в виде изображения животного.

— И шрамы… здесь? — Она провела костяшками пальцев по его члену.

Ее прикосновения разожгли огонь в его крови, но он старался удержать контроль. У него был план, и он приготовился ко всему, чтобы обыграть эту женщину.

Его голос звучал хрипло, когда он отвечал:

— Другая часть ритуала. Все мужчины-демоны, которые достигли определенного возраста, должны пройти через это. Сейчас я осуждаю это.

— Почему?

— Потому что это причиняет адскую боль.

— Мне следовало лучше целовать его.

Вино определенно подействовало на нее.

— Думаю, мне нравится моя Чародейка, когда она пьяна. — Это облегчало ему задачу получить ответы на все вопросы, на такой, например: