Хозяйка Англии - Элизабет Чедвик (Англия)

Вилл старался вести себя тихо и держаться подальше от любых проблем, насколько это было возможно. Воинскими талантами Ипра он восхищался, хотя ему не нравилось, что основу армии Стефана составляют не англичане, а фламандцы. Но самого Ипра в лагере сейчас не было – уехал патрулировать округи почти сутки назад.

Стефан готовился пойти в Лизьё и заставить Жоффруа сразиться. В то же время он вел переговоры с различными нормандскими сеньорами и пытался заручиться их поддержкой. Днем ранее Вилл подавал вино Ротру де Мортаню, который согласился на условия Стефана. Сегодня Стефан ждал сеньоров Танкарвиля и Эгля.

Возле лагерного костра Вилл взял хлеб, разломил его и сунул внутрь толстый кусок бекона, поджаренный его поваром в огромной сковороде. С аппетитом жуя, он отправился посмотреть на своих лошадей.

Форсилез, его пегий боевой конь, качнул головой и дохнул на хозяина теплым, пахнущим сеном воздухом. Вилл скормил ему горбушку и провел рукой по крепкой черно-белой спине. Пока жеребец не теряет форму, несмотря на три месяца в походных условиях, и Вилл был доволен его выносливостью.

Раздался топот копыт, и Вилл обернулся – как раз вовремя, чтобы увидеть, как промчался мимо Вильгельм Ипрский со свитой. Капитан наемников был мрачен. Случилось что-то плохое, это точно. Проглотив остатки завтрака, Вилл заторопился к шатру Стефана, где его и так уже ждали.

Говоря со Стефаном, Ипр сдерживал ярость, и от этого она казалась еще более неистовой.

– Он знал! – рычал наемник. – Роберт Глостерский знал о ловушке, которую я расставил для него. Сколько нормандцев в нашем лагере работают на него, а не на нас? – Он бросил испепеляющий взгляд на Вилла, который наполнял кувшины вином к скорой встрече с Эглем и де Танкарвилем.

Вилл обернулся к Стефану:

– Сир, вы хотите, чтобы я ушел?

Стефан отрицательно мотнул головой:

– Я верю в твою сдержанность, Вилл. Не думаю, что это ты собираешь здесь сведения для графа Глостера или графа Анжу.

– Но кто-то же собирает! – воскликнул Ипр. – Потому что сукин сын внезапно развернулся и пошел прочь от того места, где, как мне известно, он должен был встретиться с посланцем Жоффруа Анжуйского. Мои осведомители – надежные люди.

Вилл заметил:

– Я и не знал, что милорд Глостер нам враг.

Ипр скривил губы:

– Он, конечно, принес присягу нашему королю, но на самом деле Глостер всего лишь тянет время в ожидании, когда сможет примкнуть к другой стороне.

– А что насчет того посланца от графа? – спросил Стефан. – Он приехал к месту встречи?

– Мы не заметили его, нашли только следы копыт, сир. Анжуйцы неуловимы, как дым и тени, и шныряют, где хотят, а когда Глостер увидел мои войска, то сразу сбежал.

Вилл вернулся к своим кувшинам. Насколько он понял, Ипр убежден в том, что Роберт Глостерский передает секретные сведения анжуйцам и планирует перейти на их сторону. Может, так оно и есть, но раз Ипр не застал Роберта на месте преступления, то предпринять ничего нельзя. Зато неудавшаяся ловушка грозит серьезными последствиями, и Стефан с Ипром должны понимать, что вступили на опасный путь.

И эти последствия не заставили себя долго ждать. Два дня – с тех самых пор, как Ипр пытался застичь его за вероломными переговорами с врагами, – Роберт Глостерский не показывался при дворе. И лишь когда Стефан свертывал лагерь перед выходом на Лизьё, Роберт прибыл во главе своих рыцарей и был с радостью встречен нормандцами и англичанами, поскольку его любили и поскольку он был старшим сыном покойного короля. Вилл вместе с несколькими другими придворными, включая Ипра, был как раз при Стефане, когда в королевский шатер с суровым видом вошел Роберт.

Стефан немедленно встал со своего места, а Роберт опустился перед ним на колено.

– Сир, – коротко поздоровался он.

Король поцеловал его и поднял на ноги.

– Рад видеть тебя, – сказал он. – Нам с тобой нужно уладить одно недоразумение.

– О да, – ответил Роберт. – Я не допущу, чтобы за мной следила ваша фламандская шавка и мешала мое имя с грязью! Не допущу, чтобы на меня нападали, когда я еду по своим законным делам.

– С каких это пор встреча с анжуйскими шпионами называется законным делом? – шагнул вперед Ипр.

– Это переходит всякие границы! – оскалился Роберт. – Но вам неизвестно понятие чести, ведь вас изгнали из семьи за бесчестные поступки!

Ипр вспыхнул:

– Не говорите мне о границах, милорд. Вы сами так далеко зашли, что обратно уже никогда не найдете дороги.

– Тихо! – поднял руку Стефан. – Моим лордам не пристало пререкаться. Я сказал, что нам нужно уладить недоразумение, а не раздуть из него ссору.

– Тогда посадите своего пса на привязь и как следует отстегайте его, – прорычал Роберт. – Я не отрицаю того, что встречался с анжуйцами, но целью той встречи было не предательство, а разведка. Как у всякого военачальника, у меня есть осведомители, и я бы принес вам от них новые данные, если бы мне не помешал этот недоумок. А так у меня нет никаких сведений о том, что делает противник. Если Ипр действовал от своего имени, мне непонятно, почему пес сидит на месте хозяина, а если нет, то что мне думать о ваших мотивах, сир?

Стефан покраснел:

– Мои мотивы – обычная предусмотрительность. А что мне думать о твоих мотивах, когда ты не приходишь открыто и не сообщаешь о том, что намерен встречаться со шпионом из вражеского лагеря? Что мне должно прийти в голову в таком случае?

Глостер расправил плечи:

– Подобные встречи требуют осторожного подхода. Я рассудил, что будет надежнее держать все при себе до тех пор, пока не получу сведения. Но конечно, теперь у меня ничего нет. Я остался с пустыми руками, и не по своей вине.

– Вы собирались предать короля! – выпалил Ипр.

Глостер едва глянул в сторону наемника:

– У вас есть доказательства? Само собой, если бы ваша засада удалась, то вы приволокли бы мой труп королю и наплели бы лжи прямо над смертельной раной у меня между лопаток. – Он направил негодующий взгляд на Стефана. – Я принес вам присягу верности с тем условием, что вы будете править справедливо и честно. И где же эти справедливость и честность?

– А ты поклялся быть верным, – парировал Стефан.

– Разве я хоть в чем-то предал вас?

Стефан поднял руки:

– Нет-нет, но ты никак не пояснил своих намерений. Давай же отнесемся к этому как к досадному недоразумению, каковым и является происшедшее. Обещаю, этого не повторится, но ты в свою очередь будь добр, сообщай мне о своих планах, не делай из них тайны. И если никто не возражает, пусть между нами воцарится мир, потому что нам пора вести армию в бой.

Глостер кивнул в знак согласия:

– Хорошо, но больше я такого не потерплю.