Неодолимый соблазн - Юджиния Райли

Когда Мерси проснулась, Джулиана уже не было. Она молча смотрела на смятую подушку, а от скомканных простыней еще исходил знакомый запах мужа.

Вернувшись в дом Жюстины, Джулиан обнаружил, что Арно стало гораздо хуже. Теперь он уже почти не приходил в себя и никого не узнавал.

С утра полил сильный дождь, вскоре превратившийся в настоящий потоп — казалось, небеса плакали вместе с несчастными родителями, которые сидели у постели сына, со страхом и надеждой вглядываясь в его лицо.

Доктор пришел около полудня. Хриплый кашель Арно, его тяжелое дыхание, а особенно полная безучастность малыша встревожили его.

Состояние ребенка с каждым часом все ухудшалось. Всегда такие ясные глаза его заволокло какой-то пеленой, они покраснели и припухли. От сильного жара щеки Арко горели. Все настойки, Которыми по совету доктора поила его Жюстина, были бессильны смягчить бивший его жестокий кашель и успокоить хриплое дыхание, казалось, разрывавшее ему горло. Ни бром, ни лауданум уже не помогали, родителям едва удавалось разжать ему зубы, к тому же все, что он глотал, его желудок тут же извергал обратно.

Генри сновал туда-сюда, пытаясь хоть чем-то быть полезным. Дождь наконец перестал, но Арно с каждой минутой становилось все хуже. Дыхание его слабело, кожа приобрела восковой оттенок, только на осунувшемся личике ярко горели багровые пятна.

Вечером доктор посмотрел горло Арно, прослушал легкие и мрачно объявил, что у мальчика началось двустороннее воспаление легких.

— Думаю, самое время послать за священником, месье, а то как бы не было слишком поздно, — вот и все, что он мог посоветовать отцу.

Как только за ним закрылась дверь, Жюстина, захлебываясь в рыданиях, упала Джулиану на грудь.

— О, Джулиан, я этого не переживу! Это так внезапно! Даже нет времени свыкнуться с этим… попрощаться…

— Знаю, любовь моя. Знаю…

Крепко прижимая к себе Жюстину и вытирая ее мокрые от слез щеки, Джулиан со скорбью и бессильным отчаянием признал, что их малыш постепенно уходит от них. Теперь уже Жюстина и не заикалась о том, чтобы Джулиан ушел домой, — было похоже, что Арно не доживет до рассвета.

Всю эту бесконечно долгую ночь они просидели у изголовья Арно. По какой-то странной ассоциации то один, то другой вспоминал ту ночь, когда Арно появился на свет. Услышав душераздирающие крики Жюстины, Джулиан бегом ворвался в ее комнату, отпихнув в сторону доктора, и потом держал ее за руку, пока она не родила. И когда наконец им положили на руки долгожданного малыша, они не смогли сдержать счастливых слез.

И сейчас, утирая катившиеся по лицу слезы, они вспоминали первый, еще невнятный детский лепет Арно, его первые шаги… заливистый, звонкий смех, неумелые поцелуи, которые он щедро дарил им… розовые от мороза щечки в зимний день, когда он возвращался домой… ту любовь и счастье, которые он внес в их жизнь…

И вот теперь все это уходило вместе с ним.

Джулиан молил Бога даровать его сыну жизнь. Но даже в эту минуту он понимал, что Арно уже переступил ту невидимую черту, за которой его ждет другой мир.

Сколько боли выпало ему в жизни, но ничто не могло согнуть этого неукротимого человека. Только одно — смерть сына. Она одна смогла заставить его склониться до земли.

* * *

К тому времени когда Жюстина вернулась в комнату, Арно впал в забытье. И лишь тяжелое дыхание говорило о том, что несчастный малыш еще жив. Джулиан уже хотел попросить Генри сходить за священником, как вдруг слабенький детский голосок окликнул его:

— Папа!

Они с Жюстиной рванулись к постели. В груди их вспыхнула безумная надежда. Арно смотрел на родителей блестящими от жара глазами. Со стоном пробормотав благодарственную молитву, Жюстина перекрестилась. А Джулиан поднес к губам исхудавшую, прозрачную ручонку и нежно ее поцеловал.