Фея с улицы Иркутской дивизии - Лариса Кондрашова

— Серафима Евгеньевна, у вас дома все в порядке? — осторожно спросил главный инженер, заходя в ее кабинет.

— В каком смысле? — не поняла она.

— Ну, никто из детей не попал на заметку в милицию, не увлекся чем-нибудь недозволенным, не получил двойку в четверти?

— Что вы такое говорите?! — возмутилась Сима. — У меня с детьми все в порядке… А что?

— А то, что в последнее время вы ходите будто сама не своя. Я вчера проводил планерку, а вы меня совсем не слушали.

В голосе его прозвучала забота, и Симе вдруг захотелось ему все рассказать.

— Понимаете, кажется, я сунулась не в свое дело. Или разворошила гнездо с осами. Или открыла фирму «Чужую беду руками разведу!». Звучит?

— Звучит, — согласился он. — Может, вам отпуск взять?

— Не до отпуска мне, — вздохнула Сима, — если вы помните, как раз перед моим великим переломом у нас случился новый учебный год.

— Догадываюсь.

— А как вы думаете, троих детей одеть-обуть сколько денег надо?

— Прилично, — кивнул он. — У моей сестры двое детей, а от этих затрат их бюджет просто-таки содрогнулся. Пришлось этак ненавязчиво помочь. Одному племяннику форму купил, другому — ранец.

— Она тоже одна детей воспитывает?

— Нет. Просто у нее муж — поэт.

— Настоящий?

— Самый что ни на есть!

— Что вы говорите! — ахнула Сима. — Вот ведь несчастье какое…

Но это она пошутила. Просто сразу представила себе человека не от мира сего, который не думает о какой-то там прозе жизни.

— Вот и я так думаю, а сестра вокруг него на цыпочках ходит: он талант!

— Вообще-то я насчет несчастья вовсе не уверена. Он же, наверное, романтик. Катает ее на своем крылатом коне. Я имею в виду Пегаса.

— Я понял.

Он как-то странно взглянул на нее, только на мгновение задержал взгляд, а Сима почему-то смутилась.

— Почему вы на меня так смотрите?

— Как — так?

— Будто не можете решить, как ко мне относиться. Это после визита Корецкой?

— И после визита тоже. А вы, оказывается, страшная женщина, Серафима Назарова! Мужчинам от вас достается. А вы с ними расправляетесь, как повар с картошкой. Чуть что — и в помойное ведро!

— Что вы имеете в виду под выражением «чуть что»? — Она дерзко взглянула ему в глаза.

— Ну, как повар… червоточинку заметит…

— Червоточинки — в яблоках, а в картошке — гниль.

— Ого! — сказал он. — Ив то же время выясняется, что вы романтик…

Она пожала плечами, но потом встрепенулась и взглянула на него с подозрением:

— Вам-то откуда известно, как расправляюсь я с мужчинами?

— Сорока начирикала.

— Все вы путаете! Яблоко с картошкой, сороку с воробьем!

— Видите, вы уже и на меня нападаете.

— Нет, на своих коллег я не нападаю… И только посмейте сказать, что вы сразу это поняли, когда увидели, какой бардак на заводе с дисциплиной! У вас все к одному сводится. Да, я плохой руководитель, да, я не умею изыскивать резервы, да, у меня отвратительный характер…

Но в это время случилось невозможное. Гвоздев обнял ее и поцеловал в губы.

— Иначе вас никак не остановить! — пробормотал он и вышел из кабинета.

Черт знает что творится на этом заводе! Мало того что дисциплина хромает… хромала, так еще и главный инженер позволяет себе неформальные отношения с персоналом… Нет, с представителем администрации!