Неопытная искусительница - Беверли Кендалл

— Доброе утро, лорд Радерфорд. Что привело вас к нам так рано? — спросила Виктория, избегая его пристального взгляда. Ее глаза слегка покраснели, словно она плакала, а возле губ залегла складка.

— Может, посидим в саду? — Он кивнул в сторону дверей, выходивших в сад, где среди пышной зелени буйно цвели желтые маргаритки, и сделал приглашающий жест.

Виктория двинулась вперед, нервно оглядываясь на ходу. Ее голубые глаза настороженно блестели, словно она чувствовала, что ее ожидает что-то неприятное.

Их окутал влажный воздух. Небо хмурилось, затянутое зловещими тучами, через которые пробивались слабые лучи солнца. Леди Виктория села на деревянную скамью, расправив широкие юбки. Джеймс расположился на черном кованом стуле напротив.

Потупив взор, леди Виктория имела чрезвычайно благопристойный вид. Он заметил, что ее руки дрожат.

Она не производила впечатления бессовестной лгуньи или женщины, у которой хватило коварства, чтобы заманить в ловушку мужчину, напившегося до потери сознания в минуту слабости. Поразительно, но она была и тем и другим.

— У вас такой серьезный вид сегодня. — Она издала неловкий смешок.

Джеймс не сознавал, что хмурится, пока она не сказала об этом. Но с какой стати ему притворяться? У него есть все основания для недовольства, и он не собирается делать вид, будто это не так.

— Я хочу, чтобы вы рассказали мне о ваших отношениях с Джорджем Клифтоном.

Леди Виктория замерла, побледнев, как платок в кармане его сюртука. Ее веки медленно опустились. Грудь судорожно вздымалась.

— Не пытайтесь отрицать, поскольку мне известно, что вас видели выходящей из его квартиры в расстроенных чувствах. Кроме того, я поговорил с Клифтоном. Было некоторым утешением узнать, за что он так презирает меня, — произнес он с жесткой неумолимостью.

Леди Виктория несколько раз открывала рот, словно хотела что-то сказать, но закрывала снова. По крайней мере у нее хватило совести выглядеть смущенной. Она залилась румянцем, так что порозовела даже верхняя часть ее груди, видневшаяся в квадратном вырезе платья, не смея встретиться с ним взглядом. Наконец она медленно разжала сцепленные на коленях пальцы и развела руки в умоляющем жесте.

— Я была в отчаянии, — произнесла она так тихо, что ему пришлось напрячь слух.

— И я должен был стать жертвенным агнцем?

Она устремила на него взволнованный взгляд.

— Я знаю, что мое поведение было непростительно, но я была готова на все, лишь бы помешать маме выдать меня за лорда Фредерика. — Она обхватила себя руками и содрогнулась, словно даже мысль об этом была слишком отвратительна, чтобы допустить ее.

Леди Виктория являла собой трогательное зрелище. Ее стройная фигура поникла под тяжестью вины и отчаяния, в глазах стояли слезы, но Джеймс оставался непреклонным. Эта чертова девица думала только о себе, когда состряпала свой хитрый план, чтобы поймать его в ловушку. Его судьба и чаяния не учитывались, поэтому — как бы она ни раскаивалась сейчас — Джеймс не мог найти в себе ни капли сочувствия к ней.

— Как я понимаю, никакого отношения к ребенку, которого вы носите… Кстати, он действительно существует? — поинтересовался Джеймс, скривив губы в циничной усмешке. — Или вы уговорили доктора Литчфилда пренебречь принципами и солгать ради вас?

Она яростно замотала головой, решившись наконец посмотреть ему в глаза.

— Вы не должны так думать о нем. Он никогда бы не сделал ничего подобного — ни за что на свете, ни за какие деньги. Я действительно жду ребенка, и не лгала вам. Именно поэтому я оказалась в таком ужасном положении.

— Между нами что-нибудь было в тот вечер?

Он увидел правду в ее глазах еще до того, как она ответила:

— Нет.

Значит, он даже не переспал с ней.

— Как в таком случае вышло, что я проснулся в своей постели, без тени воспоминаний о вечерних событиях? — спросил он сквозь стиснутые зубы, едва сдерживая нарастающее раздражение.

В ее глазах мелькнул страх. Она судорожно сглотнула.

— Вы должны понимать, что я была в отчаянии. — Откинув с лица белокурые локоны, которые трепал свежий ветерок, она сделала глубокий вздох и продолжила: — Я добавила в ваш бокал немного лауданума, когда вы наливали мне выпить. Вот почему вы так быстро заснули.

Джеймс вскочил на ноги.

— Будь я проклят, вы опоили меня опиумом! Вы могли убить меня. Мой организм не принимает этого зелья.

Об этом его родители узнали, когда он в двенадцать лет сломал лодыжку. Обычная доза лауданума погрузила его в столь длительный сон, что мать опасалась: он никогда не проснется. Когда Джеймс все же проснулся, он почти ничего не помнил о падении с дерева.

Леди Виктория не могла бы выглядеть более потрясенной и испуганной, даже если бы он ударил ее.

— О Боже. Я добавила совсем немножко. Только чтобы вы заснули. Пожалуйста, поверьте мне. Я не хотела причинить вам вред.

Он одарил ее взглядом, который безмолвно говорил, что принуждение мужчины к браку совсем не безобидная затея. Леди Виктория залилась виноватым румянцем.

— Я имела в виду физический вред.

Джеймс хмыкнул и снова уселся на свой кованый стул.

— А теперь расскажите, почему вы это сделали, — холодно потребовал он, выгнув бровь.

Леди Виктория нервно разгладила юбку. Ее руки все еще дрожали, но с лица сошел лихорадочный румянец, и ее обычное самообладание постепенно возвращалось.

— С моей матерью непросто иметь дело. — Джеймс насмешливо скривился. — Как вы, наверное, заметили, больше всего она ценит общественное положение и деньги и рассчитывает, что я сделаю блестящую партию. Если бы она узнала, что я ношу ребенка Джорджа, боюсь, меня постигла бы та же участь, что и Лилиан. — При упоминании о сестре ее глаза потемнели, придав лицу затравленное выражение.

— Я полагал, что ваша сестра вышла замуж за французского графа и уехала во Францию, — сказал Джеймс.

Уголки губ леди Виктории приподнялись в печальной улыбке.

— Это история, в которую моя мать заставила всех поверить. На самом деле Лилиан живет там в одном из домов для умалишенных.

Брови Джеймса взлетели до небес.

— Боже милостивый, почему?

— Во время своего первого сезона Лилиан забеременела от сына простого торговца в Кенте. Моя мать категорически запретила ей выходить замуж за Дэвида и отослала еще до рождения ребенка, а потом заставила отказаться от новорожденного. Лилиан, расстроенная разлукой с дочерью и Дэвидом, попыталась утопиться. Наш садовник успел вытащить ее из воды, прежде чем она захлебнулась, но моя мать не желала рисковать, предоставляя ей возможность повторить попытку, поэтому отправила сестру в лечебницу. — Слова мучительно вырывались из ее груди, дыхание участилось, в глазах стояли непролитые слезы.