Драгоценности солнца - Нора Робертс

Эйдан сбился с ног. В тот вечер в школе проводили конкурс национальных танцев, и, казалось, половина деревни решила по дороге домой пропустить пинту пива в пабе. Несколько школьниц снова надели танцевальные туфли и повторили программу, так что посетители веселились и не спешили расходиться.

Эйдан обеими руками подставлял под краны кружки, поддерживал одновременно три разговора и успевал рассчитываться с посетителями.

Когда у Шона выдавалась свободная минутка, он покидал кухню, чтобы помочь брату за стойкой или отнести напитки на столы. Правда, иногда его перехватывали танцоры, и тогда он забывал о своих обязанностях.

— Это тебе не вечеринка, — напомнил Эйдан, когда Шон наконец вернулся за стойку.

— А по-моему, как раз вечеринка. Все счастливы. — Шон кивнул на толпу, окружившую трех танцовщиц. — Девчонка Даффи, пожалуй, пляшет лучше всех. Приятно посмотреть.

— Хватит глазеть на них. Двигай на тот конец стойки.

Шон кротко улыбнулся.

— Скучаешь по своей даме, братец? Не могу тебя винить. Она прелесть.

Эйдан со вздохом сунул полные кружки в страждущие руки.

— Я по уши в пиве. Мне некогда скучать.

— Жаль, жаль. А она только что вошла. Прекрасна и свежа, как утренняя роза, несмотря на поздний час.

Эйдан резко обернулся.

Весь день он старался о ней не думать. Вернее, он заставлял себя не думать о ней, чтобы проверить, возможно ли это. И он вполне преуспел, во всяком случае, мысли о ней отвлекали его всего раз двадцать-двадцать пять за весь день, не более.

И вот она здесь. Волосы убраны в хвост, ослепительная улыбка, предназначенная только ему. Когда Джуд протиснулась к нему, она уже смеялась, а он напрочь забыл о кружке, подставленной под открытый кран.

— Что здесь происходит? — Чтобы он ее услышал, ей пришлось повысить голос и перегнуться через стойку, и он уловил тонкий, загадочный аромат ее кожи.

— Славная вечеринка. Как только освобожу хоть одну руку, налью тебе вина. — Он с удовольствием бы использовал освободившуюся руку, обе руки, чтобы подхватить ее, перенести через стойку и обнять.

Ты попался, Галлахер, подумал он и понял, что нисколько не сожалеет об этом.

— Понравилось в Дублине?

— Очень. Я скупила все, что не было прибито гвоздями. А когда я начинала сопротивляться, Дарси удавалось меня уговорить.

— Она умеет тратить деньги… Дарси? Она вернулась! О, спасибо, Господи! Еще одна пара рук поможет нам дожить до закрытия без бунта на корабле.

— Могу предложить свои.

— Что?

— Я могу принимать заказы. — Идея пустила корни в ее голове и расцвела пышным цветом. — И подавать.

— Дорогая, я не могу злоупотреблять твоей добротой. — Эйдан повернулся к очередному клиенту, жаждущему пива и газировки.

— Никаких злоупотреблений. И мне понравится. Если я что-нибудь напутаю, все просто подумают, как неповоротлива эта янки, и ты позовешь Дарси.

— Ты когда-нибудь обслуживала столики? — Он снисходительно улыбнулся, и Джуд гордо распрямилась.

— Неужели это так сложно? — Чтобы доказать свою состоятельность, она протолкнулась к одному из маленьких столиков.

Эйдан взглянул на клиента в поисках сочувствия.

— Не взяла ни блокнот, ни поднос. А если я позову Дарси прямо сейчас, она откусит мою голову.

— Женщины даже в хорошем настроении опасные существа, — услышал он в ответ.

— Что верно, то верно, но эта очень спокойная. Пять восемьдесят. Правда, — продолжал философствовать он, беря деньги и отсчитывая сдачу, — именно спокойные ловчее других перерезают глотки, если уж рассердятся.

— Ты мудрый человек, Эйдан.

— Да. — Эйдан облегченно вздохнул, наслаждаясь минутным затишьем. — Мне хватит мудрости не звать Дарси и не подставлять шею сразу двум рассерженным женщинам.

Он не сомневался, что не пройдет и четверти часа, как Джуд пожалеет о своем решении. Она же разумная женщина. А он будет утешать ее, благодарить за то, что она предложила помощь, и так далее и тому подобное, пока не затащит ее в постель.

Наслаждаясь мелькающими в голове картинками, Эйдан бодро обслужил следующего клиента и улыбнулся Джуд, локтями проложившей себе путь к стойке.