Вкус счастья - Нора Робертс

— Итак, позже?

— Позже чего? — переспросила Лорел.

— Ты хотела рассказать о том, что случилось вечером, но из-за Дела сказала «позже».

— Да, позже. — Лорел разложила веером салфетки. — Сколько клиентов?

— Невеста, МН, ОН, Жених, Мачеха жениха. Пять.

— Верно. Первая жена ОЖ умерла. Он сам не придет?

— Его нет в городе. Можешь не рассказывать. Хорошо. Конечно, не хорошо. Ты моя подруга, и я не хочу, чтобы тебе было плохо.

— Ты такая въедливая. — Лорел натянуто рассмеялась. — Не то чтобы я не хотела рассказывать. Просто я чувствую себя такой дурой. Особенно сейчас, после жаркого первобытного секса.

— Жаркий первобытный секс? — заинтересовалась Эмма, внося коробку с пышными лилиями. — На чем они тренировались? Как долго? Поподробнее. Паркер, делай заметки.

— Пять миль на эллиптическом тренажере.

— О боже. — Завистливо вздыхая, Эмма начала вынимать и расставлять вазы. — Забудьте. Я бы умерла после пяти миль чего угодно, и Джеку пришлось бы заниматься жарким первобытным сексом с другой женщиной. Я бы жутко разозлилась. Есть более легкие дороги к ЖПС.

— Мне кажется, — вклинилась Паркер, — или мы действительно одержимы сексом не в самый подходящий момент?

— Лорел виновата. — Мак помогла Эмме расставлять цветы. — Ты бы не сомневалась, если бы была в спортзале, когда там плясали все эти сексуальные вибрации.

— Мы говорили не о сексе, — возразила Лорел.

— А когда мы перестали говорить о сексе? — удивилась Эмма.

Перед твоим приходом. Мы говорили о другом.

— Ну и хорошо, поскольку я не собираюсь надрываться пять миль на идиотском тренажере. О чем другом?

— Об ужине прошлым вечером. Или о том, что было до ужина. Я опоздала. Из-за тебя, Мак.

— Так случилось. Студийная съемка затянулась, а потом я не могла найти туфли. Определенные туфли. И ты почти не опоздала, всего минут на десять-пятнадцать.

— Достаточно для Деборы Мэннинг, чтобы усесться с Делом за наш столик и ухватить бокал нашего вина.

— Я думала, что Дебора Мэннинг в Испании.

— Значит, ты все-таки не всезнайка. — Лорел свысока улыбнулась Паркер. — Она явно не в Испании, если пила вино с Делом.

— Он не интересуется Деборой.

— Раньше интересовался.

— Сто лет назад, и они встречались всего несколько раз.

— Я знаю. — Лорел подняла руки, не давая Паркер возразить. — Я знаю и поэтому чувствую себя глупой. Я не ревновала — я не ревную — к ней. Если бы ревновала, то была бы еще глупее, потому что он явно не был заинтересован ею в сексуальном смысле. И вряд ли она тоже хотела бы его захомутать.

— Тогда в чем проблема? — удивилась Эмма.

— Просто… когда я вошла и увидела, как они пьют вино, смеются… Это показалось таким правильным.

Паркер покачала головой.

— Ничего подобного.

— Ты их не видела. Они были такими красивыми, непринужденными… идеальными, правильными.

— Нет. Красивыми и непринужденными, не спорю. Идеальными и правильными — нет. Они привлекательны вместе, потому что каждый из них привлекателен сам по себе. Привлекательно не значит правильно.

— Глубокомысленное замечание. Очень глубокомысленное, — решила Мак. — И я прекрасно тебя понимаю, Паркс. Иногда я фотографирую пары и думаю: вот красивый портрет, они классно смотрятся вместе. Но я знаю, что они не смотрятся правильно. Я не могу это изменить или исправить. Неправильно, и все тут.

— Вот именно.

— Ладно, они были красивы. Остановимся на этом. И на какое-то мгновение я почувствовала себя чужой. Глупо. — Лорел взъерошила волосы. — Как будто я смотрела через стеклянную стену, и я была с одной стороны, а они — с другой.

— Это оскорбительно для всех троих. — Эмма ткнула Лорел в плечо. — И ни один из вас этого не заслуживает. Дебора — хорошая женщина.

— Кто эта Дебора?

— Ты, Мак, ее не знаешь. Но она действительно хорошая женщина.

— Я же не сказала, что она плохая. Я тоже ее практически не знаю. Я просто говорю, что она никогда не обслуживала столики и не парилась на ресторанной кухне.

— Это извращенный снобизм, — упрекнула Паркер.

Лорел пожала плечами.

— Конечно. Я же сказала, что почувствовала себя глупой. И я преодолела это чувство. Я знаю, что это моя проблема, и мне это не нравится. А еще потом, когда она поняла, что он ужинает со мной, что мы вместе, я увидела «какого черта!» в ее глазах. Она быстро пришла в себя, но я успела это заметить. Она вела себя идеально. Мои чувства — не ее вина, а потому все еще хуже. У меня закрадываются такие идиотские мысли. Иногда. Но потом мы прекрасно поужинали. Просто замечательно. И поэтому я чувствовала себя еще глупее из-за той реакции. Ненавижу чувствовать себя идиоткой.

— Хорошо, — одобрила Паркер. — Когда что-то ненавидишь, быстрее избавляешься.

— Я над этим работаю.

— Тогда… — Прозвенел дверной звонок. — О, должно быть, клиенты. Проклятье, я потеряла мысль. Эмма, убери коробки. Лорел, на тебе кухонные шлепанцы.

— Черт. Сейчас вернусь. — Лорел вылетела из гостиной, за ней Эмма с пустыми коробками.

Паркер одернула жакет.

— Мак, что скажешь?

— Я тоже натыкалась на ту стеклянную стену. Я понимаю, что Лорел почувствовала. Нужно время и усилия, но Лорел ее разобьет.

— Я не хочу никаких стен между нами.

— Между нами никогда, Паркс. Никогда между нами четверыми. У Лорел с Делом иначе, но она справится.

— Хорошо. Скажи мне, если заметишь, что на нее опять накатило.

— Обещаю.

— Хорошо, — повторила Паркер и поспешила открывать дверь. — Шоу начинается.