За полшага до счастья - Аньес Ледиг

С утра стояла великолепная погода. На прошлой неделе шел снег и, благодаря сильному морозу, еще не растаял. Солнце поблескивало на плотном белом покрывале как бесконечная рождественская гирлянда, которая вдруг зажглась средь бела дня. А если опустить в снег пальцы, можно ощутить на его поверхности тоненькую ломкую ледяную корочку, как на крем-брюле. Жюли нравилась такая погода.

– Вы умеете водить по заснеженной дороге?

– Э-э-э… иногда по утрам приходилось, чтобы доехать до работы. А почему вы остановились?

– Потому что учиться никогда не поздно. На этой дороге всегда пусто, встречные автомобили видно издалека, и нет никакой опасности съехать на обочину.

– Но мне совсем не хочется участвовать в гонках!

– А кто говорит о гонках? Просто научиться справляться с автомобилем на снегу. «Триумф» для этого прекрасно подходит. Он отлично держит дорогу.

– Прежде вы говорили другое.

– Я говорил?

– Я никогда не водила такую машину!

– И все же это машина. Руль, коробка передач, три педали: сцепление, тормоз, газ. А здесь, – он ткнул пальцем, – зеркало заднего вида.

– Прекратите надо мной издеваться!

– Тогда покажите мне, на что вы способны. Тут нет никакой хитрости. Просто надо решиться. Чем вы рискуете?

– Разбить вашу машину.

– Ремонт беру на себя.

– Вы как-то уж слишком доверяете мне…

– Зря?

– Не знаю…

Жюли аккуратно тронулась с места. Она вела очень осторожно. Ей было слегка не по себе.

– Не будем же мы тащиться с такой скоростью всю поездку, вы можете немного прибавить.

Жюли прибавила скорость. Чуть-чуть. С пятнадцати до двадцати километров в час. Она готовилась зайти на поворот, мягко, с осторожностью, вывернула руль, когда Ромэн вдруг резко дернул ручной тормоз. Задняя часть автомобиля тут же ушла влево, и Жюли инстинктивно крутанула колеса в противоположную сторону, чтобы выровнять машину. И это ей удалось.

– Никогда больше так не делайте! – рявкнула она.

– Но вы прекрасно справились, в чем проблема? – глядя на нее, возразил Ромэн.

– И все-таки никогда больше так не делайте, мне страшно! – повторила она, однако не смогла скрыть улыбку.

– Да ладно вам! Признайтесь, капелька адреналина – это здорово, а? Это же было видно по вашим глазам.

– Да, но больше никогда так не делайте, – согласилась она, улыбаясь.

– Договорились, но тогда прибавьте еще, иначе мы не успеем сделать круг, который я задумал.

– Дайте мне привыкнуть к вашей машине. Вам, может, нравится водить по снегу, а вот мне нет.

– Нет, я больше люблю ездить летними вечерами на юге Франции, по пустынным проселочным дорогам, дивно пахнущим лавандой и розмарином. Воздух там восхитительно свеж. Двигателю легче дышится. К тому же эта ночная неизвестность. Верх машины откинут, все органы чувств настороже… Так хорошо… По-настоящему хорошо…

Идти пешком по снегу было изнурительно, ноги проваливались чуть не по колено. Жюли потела в своем пуховике. Но пейзаж был изумительный. Они подошли к водопаду. Вода струилась среди напоминающих скульптуры ледяных глыб с голубым отливом. Как будто само время вдруг остановило движение этих капель, застигнутых леденящим зимним холодом. Некоторое время Жюли и Ромэн в молчании наблюдали эту картину. Тишину нарушало только едва слышное журчание воды.

Жюли подошла поближе и подняла отломившуюся льдинку. У каждого свое лего.

– Почему вы проводите время со мной?

– Потому что это доставляет мне удовольствие. Потому что я хорошо знаю, что окружение в подобной ситуации может вести себя очень отстраненно и что иногда бывает очень полезно менять обстановку. Потому что я знаю, что вы любите горы, но одна туда не отправитесь. Я ошибаюсь?

– В конце концов, это невозможно, вы всегда правы! – с улыбкой ответила Жюли.

– Со стороны ваших знакомых это неумышленно, но для многих из них вы воплощаете смерть и печаль, а смерть пугает. Это свойственно человеку, это нормально. И чтобы восстановиться, вы можете рассчитывать только на себя. Что не мешает вам иметь друзей. И те, кто остался, хорошие друзья.

Ромэна позабавило, что Жюли сосет подобранную у водопада льдинку. Когда он был маленьким, тоже так делал. Он подхватил кусочек льда и сунул себе в рот.

– Вы уже снова научились улыбаться, остальное придет. И вы всего добьетесь самостоятельно. Просто легче, когда рядом кто-то есть. Что поделаешь, если вы иногда поскальзываетесь. Оступаться – это тоже часть жизни.

– Когда оступаешься из-за печали, не так заметно.

– Да, если лишился ноги, это видно, люди будут сочувствовать. Да к тому же не все. Но когда у тебя вырван кусок сердца, это внешне не заметно, хотя по меньшей мере так же мучительно. Потому что без ноги человек учится передвигаться по-другому, приноравливается, что-то придумывает. А если потерять ребенка, тут, я думаю, вообще ничего не придумать, и страдание переполняет душу и тело.

– Я бы предпочла лишиться обеих ног, но сохранить сына. Да, вы правы, у меня на лбу не написано, что я живу с разодранным в клочья сердцем.

– Люди не виноваты. Они доверяют только видимости. Чтобы узнать, что внутри, надо поскрести. Бросьте большой камень в лужу, и на поверхности пойдут круги. Сначала большие, они будут биться о края лужи, а потом все меньше и меньше и наконец исчезнут совсем. Постепенно поверхность опять станет спокойной и гладкой. Но большой камень-то все равно лежит на дне.

Большой камень все равно лежит на дне.