Госпожа его сердца - Дженнифер Деламир

– Бабушка, я хотела бы прямо сейчас осмотреть весь дом, каждый его дюйм! – воскликнула Лиззи.

– Сначала поднимись к себе наверх и приведи себя в порядок, – распорядилась леди Торнборо. – У тебя будет достаточно времени, чтобы осмотреться после чая.

– Я должна вам заметить, бабушка, если бы вы согласились ехать на поезде, то мы оказались бы здесь на несколько часов ранее.

– Чтобы я путешествовала в этих дымящих, смертельно опасных машинах? – возмутилась леди Торнборо. – Некоторые полагают, что я уже и так прожила долгую жизнь. Тем не менее я сделаю все, что в моих силах, чтобы прожить как можно дольше.

Лиззи невольно улыбнулась. В те моменты, когда холодная и черствая леди Торнборо все же проявляла чувство юмора, Лиззи испытывала к ней приливы нежности, так что казалось, она действительно по-настоящему ее любила.

Леди Торнборо спросила у экономки, прибыл ли их багаж. Миссис Картер кивнула:

– Да, ваша милость. Гортензия проследила за вашим гардеробом. Платья отглажены и приготовлены к вечеру.

Гортензия, личная горничная леди Торнборо, ехала на поезде вместе с другими слугами и багажом.

– Вот еще что… – вспомнила пожилая дама. – Марта плохо себя чувствовала из-за смены погоды, поэтому задержалась в Лондоне и сможет приехать только через несколько дней. А до тех пор нам понадобится горничная для миссис Сомервилл.

– Разумеется, – снова кивнула миссис Картер. Она указала на молодую служанку, стоявшую в коридоре. – Мэри искусно делает прически и сможет содержать гардероб в надлежащем порядке. Она часто помогает нашим гостям. Надеюсь, она подойдет.

Мэри робко улыбнулась хозяйкам.

– Я уверена, что она прекрасно справится, – сказала леди Торнборо и тут же добавила: – Пожалуйста, Мэри, поднимитесь с нами. Думаю, миссис Сомервилл не откажется от вашей помощи.

Когда дамы поднялись на второй этаж в крыло спален, леди Торнборо повернулась к Лиззи и сказала:

– Я распорядилась, чтобы для тебя приготовили твои старые комнаты.

– Комнаты? – переспросила Лиззи, не в силах скрыть удивление.

– Я говорю и о детской тоже. Возможно, ты найдешь ей новое применение – в качестве библиотеки или гостиной. Мы переделаем эту комнату по твоему усмотрению. Я же знаю, как ты всегда любила вид из ее окон.

Мэри прошла вперед, чтобы открыть дверь, и Лиззи перешагнула порог той комнаты, в которой Рия провела большую часть детства. Высокий потолок и два больших окна создавали дополнительное ощущение пространства. Два шкафа стояли у стены, а туалетный столик – возле одного из открытых окон. Как и сказала миссис Картер, на кровати лежало одно из платьев Лиззи, уже отглаженное и готовое для нее.

Лиззи ходила по комнате, рассматривая мебель и прочие детали обстановки. Ее пальцы осторожно скользнули по покрывалу в изножье кровати, стоящей рядом с открытым окном. Неудивительно, что Рия любила этот вид из окна. Открывающаяся взору картина была потрясающей. На сколько хватает глаз, всюду виднелись зеленые холмы, усеянные рощицами и исчерченные линиями дорожек и тропинок. А на пастбище четыре лошади жевали траву, лениво греясь на солнце. Одна из лошадей, гнедая кобыла с белым пятном на носу, подняла голову, принюхиваясь к ветру. Лиззи могла поклясться, что кобыла смотрела прямо на нее.

– Как тебя зовут? – спросила она у лошади, как будто та могла ее слышать. Впрочем, Лиззи адресовала этот вопрос не столько кобыле, сколько самой себе.

Мэри вопросительно подняла голову:

– Прошу прощения, миледи, вы что-то сказали?

Лиззи повернулась к окну спиной:

– Нет, ничего.

Пока Мэри раскладывала на туалетном столике гребни и щетки для волос, Лиззи открыла боковую дверь и заглянула в бывшую детскую Рии, такую же светлую и просторную, как и спальня. Стены были выкрашены в теплые тона, пол же из отполированных досок придавал комнате особый уют. Возле огромного камина стояли маленькие столы и стулья. Возможно, Рия и жаловалась на Роузвуд, но ее присутствие здесь ощущалось даже больше, чем в лондонском доме.

Лиззи подошла к книжному шкафу, заставленному множеством детских книг, и прочитала некоторые названия на корешках с золотым тиснением. Здесь было так много книг!.. И все это – для одного ребенка. Рие очень повезло, она росла в роскоши… Лиззи подумала, что многое бы отдала за такое детство.

Она тотчас же упрекнула себя за эту мысль, вспомнив о том, в какой любящей семье выросла. А вот Рия была этого лишена. Лиззи вспомнила о своих родителях и о той любви, что была между ними. Сэм Пул, должно быть, очень любил свою жену, если смог найти в себе силы простить ее за такой большой грех…

И тут Лиззи поразила новая и совершенно неожиданная мысль. Раньше ей казалось, что Джеффри не сможет любить ее, если узнает о ее прошлом. Но ведь Сэм простил Эмму за ее ошибку и даже воспитал ее, Лиззи, как родную дочь… Может, и любовь Джеффри выдержит ужасное испытание? Ведь если Сэм смог простить… Смог же?..

Впрочем, все это было справедливо лишь в том случае, если их с Рией догадки верны.

Лиззи решила тотчас же заняться поисками тайника с письмами, о котором говорила Рия. Он должен был находиться в детской за панелью стены, около окна. Она начала осматривать обшивочные панели, совершенно гладкие и плотно подогнанные одна к другой, – так что невозможно было догадаться о существовании тайника.

– Не так-то легко будет его найти, но ведь на то он и тайник, – прошептала Лиззи себе под нос.

Неожиданно в дверях появилась Мэри с гребнем в руке.

– Миледи, я могу начать укладывать вам волосы? Леди Торнборо не терпит, когда ее заставляют ждать.

– Да-да, конечно… – кивнула Лиззи. Пытаясь скрыть разочарование, она прошла в спальню и закрыла за собой дверь детской комнаты. Ей придется дождаться благоприятного момента – когда она останется одна и сможет тщательнее обыскать комнату.

Мэри занялась ее прической, а Лиззи вернулась к мыслям о Джеффри. Сможет ли она открыть ему правду о своем рождении и признаться в своих чувствах? У нее перед глазами представали сцены, в которых благородный Джеффри прощал ее и с радостью принимал в свои объятия.

Она попыталась образумиться и вытеснить эти иллюзорные картины другими, беспощадными и гораздо более реалистичными. Фредди все еще представлял серьезную угрозу, и, желая защитить Тома и леди Торнборо, она, Лиззи, наверное, навсегда останется в ловушке своего обмана. Ее жизнь с Джеффри была мечтой, которой можно предаваться наедине с самой собой, но которой никогда не суждено стать реальностью.