Повеса в моих объятиях - Селеста Брэдли

— Пруденс, не делай этого, прошу! Ты не понимаешь…

Раздался глухой удар, и Колин замолчал.

«Только не оборачивайся. Нужно довести дело до конца». Пруденс резко вдохнула и затем медленно выдохнула.

— Она на пути к матери, — сказала она Гаффину. — Это в Блэк…

— Блэкпул! Ну конечно! — Глаза Гаффина загорелись. — Она говорила мне, что с этим городишкой покончено навсегда, но…

Пруденс мрачно кивнула:

— Но куда податься женщине, когда пойти больше некуда?

Подошел помощник Гаффина.

— Там снаружи еще больше народу собралось. — Парню было совсем не по себе. — Будто лес из вил вырос.

На красивом лице Гаффина обозначилась улыбка — улыбка хищника, которая заставила Пруденс тревожно поежиться. Впервые ей стало жалко самовлюбленную глупую Шанталь. Разве можно связываться с таким опасным типом?

Гаффин обратился к своим людям:

— Держите их здесь. А мне надо побеседовать с пивоваркой!

Пруденс молча наблюдала за тем, как Гаффин подошел к двери, аккуратно открыл ее и тут же отшатнулся, чтобы укрыться от града камней.

Он достал белый платок и помахал им в дверном проеме.

— Перемирие! — крикнул он и обернулся к своим людям: — Манке, возьми еще одного человека и выведите во двор его светлость и красотку Пруденс, чтобы эти идиоты видели их. Остальные отправляйтесь на конюшню и подготовьте лошадей. — Он повернулся к Пруденс и улыбнулся: — Действуем, как договорились. Я займусь Шанталь, а ты будешь свободна и можешь отправляться на все четыре стороны. — Глаза его по-прежнему были холодными, а улыбка стала еще шире. — У меня случались дни и похуже.

Люди Гаффина отпустили Колина, как им и приказали, — бросили его в свинарник. Потом они, смеясь, направили своих коней вслед за Гаффином.

Пруденс подбежала к навозной куче, в которой лежал Колин, наклонилась и протянула ему руку:

— Хватайтесь!

Колин бросил на нее гневный взгляд, пытаясь подняться самостоятельно. Он встал на колени, но не удержался и с отвратительным хлюпаньем упал на спину.

— Черт побери!

— Колин, держите меня за руку, — приказала Пруденс.

Он, изрыгая проклятия, снова попытался подняться.

— Я должен был догадаться. Она говорила мне… про жизнь там, что с ней жестоко обращаются, что ей пришлось добираться до Лондона с труппой из театра… — Он снова плюхнулся в грязь. На этот раз он просто лежал и с укором смотрел на нее. — Если ты знала… почему не сказала мне?

Пруденс облокотилась о заборчик и положила подбородок на переплетенные пальцы.

— Потому что Шанталь не едет в Блэкпул. — Она улыбнулась, когда заметила, как он смутился. Все было позади, он остался цел, с ее плеч свалилась гора, она почувствовала себя окрыленной.

— Правда?

Очевидно, опиум все еще действовал, но гнев испарился в мгновение ока, и на его место пришла зыбкая надежда. Столь яростное желание найти Шанталь, даже, несмотря на то, что он узнал о ней правду, омрачило радость Пруденс. Она продолжала стоять прямо, держась за забор. На то, что от напряжения побелели костяшки ее пальцев, Колин попросту не обратил внимания.

— Правда. Шанталь Маршан совершенно определенно находится в том месте, о котором она говорила мне около недели назад. Просто я не слушала ее. — Она смотрела на красивого, богатого, доброго и благородного мужчину, который лежал перед ней в куче навоза. Эта чертовка Шанталь опять готовилась одержать победу, потому что Пруденс не могла ни врать Колину Ламберту, ни спасать его от самого себя.

Она глубоко вздохнула.

— Шанталь собиралась подлечиться на водах в Бате.