Две недели на соблазнение - Сара Маклейн

Чересчур фамильярные слуги — худшее из оскорблений. Изысканные леди не сплетничают на кухне.

«Трактат о правилах поведения истинных леди»

Наконец-то очарование провинциальной жизни вернулось…

«Бульварный листок». Ноябрь 1823 года

Герцогу хотелось изо всех сил врезать кулаком по стене детской, и он лишь с трудом сдержался.

Саймон выехал в Йоркшир сразу же, как только получил известие о рождении ребенка Джорджианы; он говорил себе, что цель этой поездки — позаботиться о том, чтобы семейные тайны так и остались тайнами. И приехал именно за этим.

Но еще он поехал, чтобы сбежать от Джулианы. Хотя ему следовало знать, что этот дом, полный женщин, будет постоянным напоминанием о ней. Следовало знать, что когда он станет пить скотч с Ником, то будет видеть перед собой Джулиану. Следовало знать, что рядом с ее родственниками он будет постоянно думать о ней.

Но он никак не ожидал, что будет думать о ней рядом со своими родными — когда его мать покидала дом, даже не попрощавшись; когда сестра отказалась увидеться с ним после его приезда в Таунсенд-Парк; и когда он держал свою племянницу на руках, изумляясь тому, что она, такая крошечная, может казаться таким тяжким грузом. Во все эти минуты он думал о Джулиане.

Ему хотелось, чтобы она была рядом. Хотелось чувствовать ее силу и ее готовность встретиться лицом к лицу с любым врагом.

Когда же она ворвалась в детскую, чтобы сразиться с ним и отстоять малышку Кэролайн любой ценой, то как будто материализовалась из его мыслей. И она отстаивала свою точку зрения с яростью и убежденностью — никто никогда не сражался с ним так, как она. И никто никогда не поджаривал его на огне так, как она.

В ней было все, чего у него никогда не было, — чувство и страсть, энтузиазм и желание. И плевать ей на его имя, титул и репутацию!

Ей небезразличен лишь мужчина — такой, каким он мог бы стать.

Она пробудила в нем желание быть этим мужчиной.

Но, увы, это невозможно…

Он сделал предложение леди Пенелопе, полагая, что сможет спасти их всех. И только теперь до него дошло: этим финальным актом он все погубил.

Саймон уставился на дверь, в которую выбежала Джулиана. Он понимал: лучшее, что он мог сделать для нее — для них обоих, — это держаться от нее подальше.

Тут он услышал доносящиеся из колыбели громкие и долгожданные звуки — Кэролайн просыпалась. Саймон тотчас шагнул к ней — хотелось подержать малышку на руках. Кроме того, он надеялся, что этого будет достаточно, чтобы она успокоилась и снова уснула. У Кэролайн, однако, были иные планы, и ее тихий плач сделался громче.

— Не плачь, милая, — проговорил Саймон ласковым, как он надеялся, голосом. — Не заставляй меня искать служанку… или твою маму — с ней я, увы, сильно поспорил.

Однако малышка не послушалась, и он, прижав ее к груди, со вздохом пробормотал:

— Одного меня недостаточно, чтобы осчастливить тебя, да? Ты, разумеется, права, малышка. Мне до сих еще не удалось осчастливить ни одну женщину.

— Мог бы постараться чуть побольше.

Услышав эти слова, Саймон обернулся. Сестра шла к нему через детскую, протянув к дочери руки. Он отдал ей малышку и стал наблюдать, как Джорджиана баюкает ее. Кэролайн сразу же успокоилась в руках матери, плач вскоре стих.

Герцог невольно улыбнулся.

— Она тебя узнает?

Джорджиана тоже улыбнулась.

— Разумеется. Ведь она уже подросла…

«А меня рядом не было, — подумал Саймон. — Какой же я осел!»

— Я слышала, ты женишься, — сказала вдруг сестра.

— В этом доме новости расходятся быстро, — заметил герцог.

— Тут живут почти одни женщины, так что ничего удивительного. — Джорджиана помолчала. — Тебя можно поздравить?

— Леди Пенелопа будет прекрасной женой. Семья ее старинная, репутация безупречная.

— Как была у нас?

— Она до сих пор такая же.

Сестра подняла на Саймона глаза.

— Пока — возможно. Но ненадолго.

Он не желал обсуждать свой брак с Пенелопой. Не желал говорить и об их семейной репутации. Он хотел поговорить с сестрой о ее делах. И хотел начать все заново.

Хотя едва ли это было возможно.

— Джорджиана… — Он умолк, так как сестра отвернулась.

Не обращая на Саймона внимания, она подошла к высокому столу, положила на него Кэролайн и начала разворачивать ее.

— Полагаю, тебе не захочется присутствовать при этой процедуре, Саймон.

Он нахмурился и, заинтригованный, подошел поближе.

— При какой процедуре? — Герцог заглянул через плечо сестры. Увидев, что она делает, он тут же отвернулся. — О да, да! То есть нет. — В его обучение не входила забота о младенцах… и смена их пеленок. — А разве… — Он прочистил горло. — Разве тут нет женщины, которая могла бы сделать это вместо тебя?

Ему послышалось, что сестра усмехнулась.

— Дети не появляются на свет с няньками в придачу, Саймон.

— Мне это известно, разумеется, но ты… — Он снова умолк, подумав о том, что его сестра — герцогская дочь… К тому же сама еще почти ребенок.

— Я мать, — заявила Джорджиана. Она отошла от стола с Кэролайн на руках. — И имей в виду: что бы ты ни сказал, тебе меня не переубедить.

Герцог немного смутился.

— Но я вовсе не собираюсь переубеждать тебя.

Джорджиана заморгала.

— Не собираешься?..

— Не собираюсь.

Сестра с облегчением выдохнула.