Клятве вопреки - Карен Хокинс

— Пожалуйста, позволь мне выстрелить в нее, — попросила Маркейл, и Уильям не смог не засмеяться. — В последний год эта женщина превратила мою жизнь в сущий ад, так что я заслужила хотя бы один выстрел.

На лице их узницы отразился легкий испуг. Значит, у нее нет защиты против страха? Уильям сделал вид, что обдумывает просьбу Маркейл.

— Мне не хотелось бы ее убивать. Это будет трудно объяснить.

— А что, если я только прострелю ей ступню? Уверена, я смогу попасть отсюда.

— Вы когда-нибудь стреляли из пистолета?

Женщина резко повернулась к ней.

— Нет. — Маркейл направила дуло пистолета на ступню их обвиняемой. — Но это, вероятно, не так сложно. Может быть, я попаду не в ступню, а в бедро, но для меня это не имеет большого значения.

— Я понимаю ваши чувства. — Наклонившись вперед, женщина перевела взгляд с пистолета на Маркейл и встретилась с ней взглядом. — Для меня это тоже было очень трудно. В этом деле у меня тоже не было выбора. Я просто делала то, что должна была сделать. Вы, как и я, очень долго жили самостоятельно и, несомненно, все понимаете.

Маркейл признала, что не может не согласиться — она знала, что это такое, и немного опустила оружие.

— После всего, что было, я не могу делать вид, что вы ни в чем не виноваты. Вы украли у меня тысячи фунтов, лишили меня спокойствия, доставили мне несчетное число бессонных часов, а теперь соглашаетесь не винить меня за то, что я в ярости? Как великодушно с вашей стороны!

— Мисс Чаллонер, будь я на вашем месте, я рассказал бы все, что знаю. Как видите, мисс Бичем с большим трудом удерживается от своего желания всадить в вас пулю.

— Полагаю, теперь это уже не имеет значения. Я с самого начала не хотела в этом участвовать, но меня тоже шантажировали.

Она плотно сжала челюсти.

— Кто? — спросил Уильям.

— Тот же, кто шантажирует мисс Бичем.

— Ради чего?

— Не скажу.

Мисс Чаллонер плотно закрыла рот.

— Вы сами выберете, в какой палец мне прицелиться, или это будет большой? — Маркейл встала.

— Я не могу назвать этого человека, иначе он…

У мисс Чаллонер округлились глаза, когда Маркейл сделала шаг вперед.

— Итак? — тихо произнесла Маркейл, направив пистолет вниз к ступне мисс Чаллонер. — Он стоит вашего пальца? Или, быть может, двух?

— Пожалуй, молчать уже не имеет смысла, теперь вы все равно раньше или позже сами все узнаете. Его имя Энистон, — торопливо произнесла мисс Чаллонер. — Джордж Энистон. Он кузен герцога Олбани и…

— Что?

У Маркейл перехватило дыхание.

— Ты его знаешь? — спросил Уильям.

— Он и Колчестер… Они друзья. Энистон обирал Колчестера, и я сделала все, что могла, чтобы они расстались. Полагаю, это привело его в негодование, и он начал шантажировать меня. За что шантажируют вас? — обратилась Маркейл к мисс Чаллонер.

— Не скажу, — покачала головой женщина.

— Скажете не только это, но и еще многое другое, — мрачно пообещал Уильям и взял у Маркейл пистолет. — Позволь мне.

— Конечно. — Сев в кресло напротив их пленницы, Маркейл задумчиво рассматривала ее. — Подвергаться шантажу неприятно. Как вы угодили в лапы Энистона?

— Я пригласила его к себе домой, думая, что он может знать что-нибудь из того, что я пыталась выяснить. А он просто воспользовался возможностью порыться в моих вещах и взял то, что не должен был брать, то, что я должна вернуть себе любой ценой.

На застывшем лице женщины Маркейл прочитала откровенный страх.

— Что же он взял, что так ценно для вас? — заинтересовалась Маркейл.

На мгновение лицо мисс Чаллонер смягчилось, и Маркейл подумала, что, возможно, услышит правду, но женщина сделала неопределенное движение плечами и сказала:

— Энистон ждет меня в Эдинбурге. Получив ониксовую шкатулку, он вернет мне то, что взял у меня.

— Вы действительно думаете, что он выполнит ваше соглашение, если вы вернетесь со шкатулкой из оникса? — осторожно спросила Маркейл.

— Должен. Он все время говорит, что поступит со мной честно. — Мисс Чаллонер на секунду закрыла глаза, а потом заговорила тихим голосом. — Хорошо. Ваша проклятая шкатулка у меня. Энистон пообещал вернуть мне мою… вещь в обмен на нее. Конечно, каждый раз, когда я выполняю его задание, он говорит, что нужно сделать еще только одно дело.

— Быть может, вам обратиться на Боу-стрит или…

— Нет.

Маркейл вздохнула; она с каждой минутой все больше и больше сочувствовала этой женщине, так как видела, что мисс Чаллонер по-настоящему боится Энистона. Что же он за чудовище?

— А что случится, если вы приедете в Эдинбург без шкатулки? — спросил стоявший у двери Уильям.

— Не знаю, но стараюсь пока не думать об этом. — Мисс Чаллонер расправила плечи, ее глаза загорелись, и Маркейл чуть не задрожала от их мрачного света, а мисс Чаллонер остановила взгляд на Уильяме. — Я только знаю, что в ту секунду, когда он вернет мне мою вещь, я осуществлю свою месть — и она будет не из приятных.

Раздался резкий стук в дверь, и Уильям отпер ее — на пороге стоял Постон с небольшим бархатным мешочком в руке.

— Я нашел, кэп! Он был зашит в седельной сумке лошади с разрезанным копытом. Думаю, возможно, поэтому след был таким отчетливым.

Он с любопытством смотрел на мисс Чаллонер, очевидно, удивленный тем, что у француза вьющиеся рыжие волосы и он вовсе не мужчина.

— Мы пометили копыта лошади на случай, если ее украдут или она убежит от нас. Так мы смогли бы найти ее. — Мисс Чаллонер вздохнула. — Вы воспользовались этим, чтобы выследить нас?

Постон кивнул.

— Именно поэтому мы обыскивали всех в гостинице.

— Можете посторожить немного нашу пленницу? — Взяв мешочек, Уильям передал Постону заряженный пистолет. — Мисс Бичем и я должны собраться для возвращения в Лондон.

— А как же я? — спросила мисс Чаллонер.

— Мы возьмем вас с собой и, когда прибудем в Лондон, сдадим констеблю. Он решит, что с вами делать.

Повернув голову, мисс Чаллонер смотрела в окно.

Пройдя через холл, Уильям и Маркейл вошли в общий зал и обрадовались, что в нем никого нет.

Положив на длинный стол бархатный мешочек, Уильям достал из него ониксовую шкатулку, и она засветилась в лучах предвечернего солнца, словно радуясь, что освободилась из своей мрачной темницы.

— Наконец-то.

— Она прекрасна. — Маркейл покачала головой. — Трудно поверить, что такая простая вещь может доставить столько неприятностей.

— Согласен. Что ты собираешься делать с Энистоном?