Уроки влюбленного лорда - Мишель Маркос

Стараясь унять все возрастающий страх, Коналл распахнул дверь в комнату.

При его появлении трое мужчин поднялись со своих мест. Старший из них был дородный малый с могучими плечами и грудью. Его каштановые волосы уже посеребрила седина, придавая его облику опытность и мудрость, которые светились в его глазах. Через плечо поверх пиджака у него висел такой же тартан в зеленую с красным клетку, как и у молодого человека, который был на голову выше отца, но имел похожее искушенное выражение лица. Оба были в килтах.

Старший из мужчин протянул Коналлу мясистую ладонь:

— Доброе утро, Балленкрифф. Я Маккалох из клана Маккалох.

— Как поживаете, сэр?

На мгновение уголки губ мужчины дрогнули.

— Позвольте представить вам моего сына, Брэндаба Маккалоха.

Пока он пожимал руку молодого человека, на Коналла смотрели гордые немигающие глаза.

— Хартоппа вы, кажется, уже знаете.

Коналл исподлобья взглянул на своего бывшего управляющего.

— Да, имели дело.

Хартопп, прежде чем сесть, поклонился. К его губам была приклеена странная улыбка.

Шона сидела на зачехленном стуле. Повязку с ноги она не сняла.

— Наконец‑то, доброе утро, Шона. Как вы спустились вниз, позвольте спросить?

— Осторожно.

— Вам следовало бы поберечь щиколотку. Я попрошу Баннермана, чтобы проводил вас наверх.

— Балленкрифф, — перебил его Маккалох, — с вашего позволения я бы хотел, чтобы мисс Шона осталась. То, что я собираюсь сказать, касается ее.

— Понятно, — произнес Коналл с чувством отвращения.

— И Уиллоу тоже. Она дома?

— Нет, к сожалению, — ответила Шона. — Она поехала в Торнхилл с маленьким мальчиком доктора Макьюэна забрать новую обувь, которую заказала для него.

Коналлу было неприятно посвящать людей в такие подробности своей личной жизни, как это сделала Шона.

— Пожалуйста, присаживайтесь, джентльмены, и скажите, чем я обязан неожиданному удовольствию вас видеть.

И снова уголки губ Маккалоха дрогнули, как будто он пытался сдержать смешок.

— Я сказал что‑то смешное, Маккалох? — осведомился Коналл.

— Э‑э‑э… нет. Простите меня. Я… не ожидал, что вы англичанин.

— Уверяю вас, сэр, — раздраженно заметил Коналл, — что я такой же шотландец, как и вы.

Скользнув взглядом по белому галстуку Коналла, парчовой жилетке, светло‑коричневым брюкам и черным сапогам, Маккалох расплылся в улыбке.

— Конечно. Только я почти не знаю шотландцев, которые добровольно станут наряжаться как англичанишки.

Его саркастическое замечание вызвало со стороны остальных мужчин усмешки.

Все в комнате, включая Коналла, были шотландцами, но почему‑то Коналл чувствовал себя среди них чужим.

— Вероятно, потому, что не в состоянии достаточно внятно формулировать свои мысли, чтобы сойти за англичан.

В глазах Маккалоха вспыхнули искры ярости, но он тут же их замаскировал.

— У вас быстрый ум, и мне нравится это в друзьях и союзниках. Можете называть меня Дункан.

Коналл тотчас насторожился:

— Вы поэтому приехали? В надежде, что мы станем союзниками?

— Да! И довольно скоро. — Он повернулся к Шоне: — Мисс Шона, скажу вам для начала, что знаю, что стало с вашей семьей. Соболезную по поводу потери. Джон и Фиона Макаслан были хорошими людьми, и мы вспоминаем их добрым словом.