Лорд-пират - Сабрина Джеффрис

Согласие Питера уехать с острова казалось странным, необъяснимым. Луиза всегда считала, что разбирается в людях, а матрос вовсе не выглядел трусом и предателем.

– Как ты думаешь, кого мисс Уиллис выберет теперь, когда Питер уехал?

– Понятия не имею. По-моему, она ненавидит всех пиратов, без исключения.

– А вот и нет. Капитана она обожает. Именно его и выберет.

– Обожает капитана Хорна? Сара? Ты с ума сошла! Она его откровенно презирает!

Энн покачала головой:

– Ошибаешься. Она постоянно конфликтует с ним, но в то же время по нему вздыхает. Это видно невооруженным глазом. А уж в том, что он положил на нее глаз, сомневаться не приходится.

Луиза фыркнула:

– Ну да! Видимо, поэтому и посылал за Куини...

– И ничего с ней не сделал. Я слышала, как она делилась с подругой. Капитан тут же отослал ее к мистеру Кенту, и все. Не сомневаюсь, что дело в мисс Уиллис.

Луиза как раз собиралась снять с кровати Сайласа грязное белье, но застыла как вкопанная. Сара и капитан Хорн? Какая ужасная, совершенно неправдоподобная сплетня! Разве эти двое смогут когда-нибудь поладить? Если Сара считает, что в состоянии справиться с главным пиратом, то глубоко заблуждается. Этот человек способен разбить сердце женщины, особенно если оно не такое закаленное, как ее собственное.

– Значит, они тщательно скрывают влечение друг к другу.

– Думаю, ты ошибаешься. Капитан Хорн ей не пара.

– Не знаю...

Энн наклонилась, чтобы поднять из-под стола оловянную ружку.

– Вот чего бы я точно не хотела, так это знакомиться, – пробормотала Луиза, стаскивая простыни с тонкой подстилки, которая лежала прямо на спартанской деревянной кровати. Один вид капитана Хорна приводил ее в ужас. Он ей напоминал Гарри, старшего сына того аристократа, у которого она служила.

Невозможно представить себе нежную Сару в грубых объятиях неотесанного мужлана. Сама по себе мысль об этом казакась отвратительной. Энн, конечно же, ошибается.

Энн неожиданно присвистнула.

– О Господи, это еще что такое? – Она опустила на пол кружку, которую все еще держала в руке, и из-за свертка дурно пахнущей старой одежды вытащила большую, вырезанную из дерева фигуру.

Луиза взглянула и пожала плечами:

– Очень похоже на изображение женщины.

– Да, но с такими огромными...

– Сиськами? – сухо подсказала Луиза.

Взяв из рук Энн причудливую скульптуру, Луиза повертела е в руках. Бюст действительно выглядел непропорционально большим и очень напоминал две лежащие рядом тыквы. Задница тоже же казалась огромной. Луиза внимательно рассмотрела маленькую голову, миниатюрные руки и ноги. Такие фигуры она видела в книгах.

– Скорее всего это деревянная скульптура из тех районов Африки, где жители поклоняются богиням плодородия.

– Богиням плодородия? – удивилась Энн.

– Когда-то давным-давно я читала о них в книге о путешествиях.

Луиза задумалась. Это было в другой жизни. Тогда впереди открывалось долгое, полное интересных событий будущее, когда вечера она посвящала чтению, а Гарри к ней еще не приставал.

– Но кто же такая богиня плодородия? И почему у нее такие огромные... сиськи? – спросила Энн, прервав размышления Луизы.

– Потому что она воплощает женскую плодовитость.

Энн явно не поняла, о чем идет речь, и Луиза пояснила:

– Женщины кормят детей грудью, поэтому мастер именно таким образом показал важность и необходимость этого дара.

Энн, разумеется, не имела ни малейшего понятия о концепции символизма. Все еще недоумевая, она осторожно взяла статуэтку из рук Луизы.

– Как ты думаешь, Сайлас ей поклоняется?

– Сомневаюсь, – сухо ответила Луиза. – Если верить Барнаби, Сайлас не способен... иметь детей.

Неожиданно домой вернулся Сайлас.

– Какого черта вы здесь делаете? – загремел он с порога.

Энн выронила статуэтку и с ужасом наблюдала, как дородная африканка покатилась по полу.

– Мы ничего плохого не делали... – беспомощно забормотала Энн. – Просто Луиза сказала... то есть... мы думали...

– Не волнуйся, Энн. – Луиза повернулась к Сайласу. – Уверена, он вовсе не сердится на тебя.

– Мы просто хотели помочь. – Энн подняла с пола статуэтку и протянула хозяину. – Честное слово, мистер Драммонд.

– Убирайся! – Сайлас выхватил у нее статуэтку. – Я сказал, убирайся! Сейчас же!

Энн бросилась к выходу, Луиза поспешила за ней. Но Сайлас схватил ее за руку.

– Не ты, Луиза, только она. А Тебе я хочу сказать пару слов.

Луиза впервые испугалась Сайласа. Этот человек вовсе не походил на того, который принес мазь от ожога и заботливо смазывал рану. Сайласа будто подменили. Видеть его таким разъяренным ей еще не доводилось. Брови сошлись на переносице, борода торчала, словно колючки чертополоха. Напрасно она явилась сюда без спросу и стала хозяйничать.

Ну и ладно, ничего страшного. Ей не впервой иметь дело с взбешенным мужиком. Таких надо держать в узде, чтобы не хорохорились. Этот урок дался ей нелегко, но принес немалую пользу.

Освободившись от мертвой хватки Сайласа, гордая англичанка приняла решительную позу и взглянула в его полное ярости лицо.

– Зря собираешься меня отчитывать, Сайлас. Я не сделала ничего дурного. Кто-то должен был навести порядок в этом... в этом свинарнике. Вот я и решила...

– Решила сделать это без моего ведома.

– Не совсем так. Просто... просто я подумала, что тебе понравится.

– Понравится, что мои вещи швыряют по комнате и глумятся над ними?

Луиза покраснела.

– Мы даже не хотели доставлять тебе неприятности, напротив, старались помочь, отблагодарить за доброе отношение к нам.

Сайлас удивленно вскинул брови:

– «К нам»?

Румянец стал еще гуще:

– Ко мне.

Ответ что-то изменил в настроении разгневанного пирата. Сайлас ничего не сказал, лишь смерил Луизу внимательным взглядом. Затем пересек комнату, взял с полки трубку, набил ее, пару раз затянулся и выпустил в воздух витиеватое кольцо голубого дыма. Комнату наполнил терпкий аромат табака. Лишь после этого он снова посмотрел на Луизу. Гнева в глазах уже не было.

– Ты настырная женщина, Луиза Ярроу. Тебе кто-нибудь говорил об этом? Такой настырной я ни разу в жизни не видел.

Не отводя от нее глаз, Сайлас снова затянулся.

– Никак не пойму, зачем ты лезешь в мою жизнь, в то время как на острове полно мужчин, достойных твоей опеки.