Слезы в раю - Робин Доналд

— Да, только я думала, что это страх, так как я знала, что постараюсь во что бы то ни стало увидеть Стефани, но мне кажется, что я уже знала, что в этом чувстве заключено что-то гораздо более опасное. Я продолжала твердить себе, что я законченная идиотка. Что бы там ни было, это все равно продлится недолго — в этом я не сомневалась.

— Я тоже так думал, — сказал он мрачно. — Но чем больше я убеждал себя в том, что, как только я овладею тобой, я утолю эту проклятую, не дающую мне покоя страсть, тем отчетливее я осознавал, что обманываю самого себя. Что не оправдывает, но в какой-то степени объясняет мое жестокое обращение с тобой.

Из-за облака показалась луна, заливая сад дивным золотистым светом. Словно в ответ на чей-то призывный клич, в напоенном ночными ароматами воздухе послышалась нежная, как колокольчик, трель птицы тикау, напоминая им о других влюбленных, сердца которых навеки соединились.

Он, вероятно, понял, что она узнала голос птицы, и, тихо смеясь, сказал:

— Когда мы в первый раз услышали эту птичку, я должен был бы знать, что дело близится к развязке и участь моя решена. Проклятая легенда…

— Я думала, что, как все легенды, она лишь поманит мое сердце надеждой, но не позволит мне никогда достичь того, чего я так страстно желала.

Он слегка запрокинул ей голову. Его необыкновенные, непостижимые глаза были чуть прикрыты, и удивительная улыбка смягчала жесткие очертания его губ.

— Какие же мы с тобой дураки!

Она кивнула и задохнулась от счастья и восторга, когда его сильные руки вдруг оторвали ее от земли.

— Милая, я отнесу тебя в постель, — лукаво улыбаясь, сказал он. — Я уверен, что ты очень устала от всех сегодняшних переживаний и тебе нужно отдохнуть.

— А ты? — озабоченно спросила она.

Ногой, обутой в элегантную туфлю, он распахнул дверь в спальню.

— И с меня на сегодня достаточно переживаний. Мне кажется, что часок-другой в постели мне тоже не помешает.

В этот раз они предавались любви медленно и самозабвенно. Они с наслаждением и страстью ласкали друг друга, чувствуя, как какая-то сила отрывает их от грешной земли и стремительно поднимает ввысь. Их спальня стала сейчас центром и сущностью вселенной, заключив в свои стены пространство и время. Казалось, не существует больше ничего. И единственное, что ощущала Кэндис в этот миг, было переполнявшее ее радостное желание близости, сладкой болью пронзившей ее тело, и его ответ, медленный, сдержанный, терпеливый, дико возбуждающий и полностью подвластный ему.

И наконец, когда она забилась в его руках от страсти и восторга, да, только тогда, он тоже отдался своей чувственности, шепча в безумном восторге ее имя и извергая в нее свой экстаз, утоляя ее голод и заставляя ее парить в каком-то другом измерении, где наслаждение уносило ее на своих крыльях, где все ее тело было расплавленный огонь и мед, где рот ее чувствовал только вкус его губ, ноздри — только его запах, а сердце — его любовь.

— Мне кажется, — сказал он, когда они проснулись в объятьях друг друга, — что все это похоже на сказку с хорошим концом, которая обычно заканчивается словами «они жили долго и счастливо». Это сказано про нас.

— Может быть…

Она почувствовала, как поднялась его грудь, когда он тихо засмеялся. Она протянула руку и ласково погладила завитки волос у него на груди.

— И не подумай, что я суеверный.

Она довольно захихикала.

— Ну что ты. Ни в коем случае.

— Я благодарю всех богов за то, что они ниспослали мне тебя. Я люблю тебя, Кэндис, — взволнованно произнес он.

Именно это простое признание в любви она так хотела от него услышать. Она приблизила к нему свое лицо и нежно поцеловала в ответ.

— Я тоже люблю тебя.

— Я знаю, — сказал он просто, и этого ей было достаточно. Она знала: что бы ни случилось в будущем, их любовь и доверие друг к другу настолько сильны, что смогут вынести любые испытания. И вынести достойно. Они знают друг друга, и это знание будет поддерживать их всю жизнь. Здесь, в этом уголке совсем неподалеку от рая, когда-то оба они узнали его обратную, темную сторону. Отныне они будут жить в раю, который создадут сами.